— Но это не поединок. Дюжину лет назад Великая армия была разбита при Акелее что в Британии на южном берегу Темзы. Никто бы не подумал о том, что ее кто-то сумеет разбить. А Этельвульф сумел.
— Что мешает мне повторить его подвиг и опрокинуть хазар?
— Количество. Этельвульф несколько месяцев собирал ополчение со всего Уэссекса и сумел смять Великую армию числом. То есть, выставить против нее еще большую силу. Сможешь ли это сделать ты?
— Я смогу сделать лучше.
— Ну смотри сам. Я бы на твоем месте по осени ушел в поход, припрятав ценные вещи и своих людей где-нибудь в лесах. Вряд ли хазары будут долго стоять здесь. Быстро все разорят, сожгут и отойдут.
— Не хочу.
— Почему?
— Кто мне после этого защиту доверит? Нет. Я должен их встретить и разбить. Харальд, полагаю, тоже по осени собирается идти ко мне?
— По осени, — кивнул Бьёрн. — Как урожай соберут.
— Ну вот и славно.
— Славно? Это же верная смерть!
— Бьёрн, друг, не переживай ты так. Поверь – я знаю, о чем говорю.
— Ты знаешь? Не верится как-то.
— Твое дело. Я, как видишь, даже волнений не испытываю.
— Ты, видно, просто не понимаешь, СКОЛЬКО к тебе гостей пожалует.
— Отчего же? Давай предположу?
— Ну попробуй.
— Косматый наш друг сможет собрать драккаров пятнадцать-двадцать. Вряд ли больше. А это от пяти до десяти сотен человек. Так?
— Уже тридцать драккаров.
— Еще тридцать. Ты уверен, что они все пойдут в поход?
— Хм. И что мне за это будет?
— Моя безграничная благодарность и три десятка кованых шлемов.
— Полсотни.
— Имей совесть.
— Сорок.
— Хорошо.
— Да, думаю, больше двадцати драккаров не выйдет в поход, — кивнул Бьёрн.
— Отлично! Теперь хазары. Здесь все сложнее. Они не смогут поднять все свои основные силы и двинутся на меня в поход. А степь у них кто караулить будет? Они и так с печенегами едва сдерживают давление тех кочевников, что живут к востоку от Волги. Поэтому конницы они пришлют мало. Скорее всего сотню, может быть две или три. Вряд ли больше.
— Три сотни хазарских всадников это, по твоему мнению, мало?
— Мало. Вот если бы они тысячу выдвинули – я бы задумался. А так… это решаемо.
— Экий ты весельчак!
— С ними пойдут ополченцы данников и покоренных племен. А это вообще мелочь. Даже если их придет две или три тысячи.
— А если четыре?
— Будет потно. Но я справлюсь.
— Справится он… — покачал головой Бьёрн. — Ты так в себе уверен?
— Да.
— Я слышал, что тебя считают поцелованным богами. Будь осторожен. Одноглазый Один жаждет только одного – пополнить свою дружину славными воинами. И многим их них ломал жизнь, отворачиваясь от них в самый неподходящий момент.
— На бога надейся, но сам не плошай! — назидательно подняв палец, произнес Ярослав. — Поверь, моя уверенность основана на ином.
— Сколько у тебя людей? Дружина две-три сотни. Это много. Это очень много. Для дружины. Но это две-три сотни. Да ополчение Гнезда сотни три, может четыре. Харальд считает, что ему хватит тысячи воинов, чтобы разбить тебя и взять Гнездо.
— Наш косматый друг ошибается.
— Может быть. Но мнится мне, что он будет действовать заодно с хазарами.
— Я в этом убежден. Я думаю, что они с помощью Харальда попробуют ослабить Гнездо и потом уже навалиться сами.
— Вот! Ты это и сам понимаешь. И все равно уверен в своем успехе. Как так-то? Сам подумай своей дурной головой! Тут тысяча викингов. Там несколько тысяч ополченцев и несколько сотен всадников. А здесь ты со своими жалкими горстками людей. И хочешь победить? Так не бывает.
— Предлагаю спор. На что хочешь спорить?
— Этот спор лишен смысла. Ты проиграешь, и я все равно ничего не получу.
— Сто слитков персидского железа. Я дам их тебе вперед. Если я проиграю – они твои. Если одержу победу, то… хм… что ты предложишь взамен?
— Если ты одержишь победу, то я и все мои люди присягнем тебе, — произнес Бьёрн и все окружающие закивали. — Стоять под рукой того, за кого сражается лично Тор – честь для любого. ТАКУЮ победу без личного вмешательства высших сил тебе не одержать.
— По рукам, — произнес Ярослав и Бьёрн усмехнувшись, пожал ему ладонь. Крепко пожал. На глазах многих. А потом конунг добавил с широкой улыбкой: – По весне у меня будет пять больших драккаров с опытными экипажами. Это просто замечательно! Твои ведь сыновья присоединятся к тебе, я надеюсь?
— По весне ты будешь пировать в Вальгалле!
— Все может быть. Впрочем, чтобы не быть голословным, пойдем, я сразу передам тебе сотню слитков. Ты, кстати, просто предупредить меня прибыл? Или еще и торговать?
— Да поторгуем маленько, — хохотнул Бьёрн и в сердцах хлопнул Ярослава по плечу. От души так. — Хороший ты человек. Славный был бы викинг. Жаль, что так скоро умрешь. Может передумаешь?
— Мы уже ударили по рукам.
— Ты ромеец. Что тебе тот договор?
— Я ромеец, а не византиец. В том отличие основополагающее. И для меня договор – это все.
— Византиец?
