— Константинополь в прошлом назывался Византий. Это его древнее название. Константин Великий не основывал нового города. Он просто сделал своей резиденцией тот небольшой городок и начал его развивать. Ромейцы восточные они не совсем и ромейцы. Они византийцы, то есть, хитрые данайцы, которых стоит опасаться в их безграничном лукавстве.
— Дивно ты говоришь, — покачал головой Бьёрн.
— Ромейцы, настоящие ромейцы былых времен, были очень крепкими воинами. Они вырезали бесчисленные полчища германцев, кельтов и других народов. Они завоевали всю Италию, все земли франков, Испанию, северную Африку с Египтом, Балканы, Малую Азию, Крым, Левант, Армению и Междуречье. Они были настолько суровы, что великое арабское завоевание разогнали бы ссаными тряпками. Были. Но они погрязли в распрях. Начали резать друг друга. А потом еще и приняли распятого бога, который окончательно сломил их боевой дух. Так вот эти старые ромейцы говорили – закон суров, но это закон. И держались буквы и духа закона безукоризненно, порицая и безжалостно карая тех, кто его нарушал. А договор в сути своей тот же закон и есть.
— Да… определенно мне будет тебя не хватать, — уверенно произнес Бьёрн. — Ты очень странный ромеец.
— Осколок старого мира… — пожал он плечами.
— Осколок? Скорее песчинка.
— Но уверенная в себе песчинка.
— Тогда лучше не песчинка, а шпрот. Маленький дерзкий шпрот, который решил бросить вызов киту.
— Ну или так, — засмеялся Ярослав, хлопнув Бьёрна по плечу. Тот тоже засмеялся. Ему явно импонировал настрой этого ромейца идущего на верную смерть. Настрой, который не у каждого викинга бывает. Он шел навстречу своей смерти с широкой улыбкой и дерзким огнем в глазах. Так, словно желал бросить вызов всему миру… даже самим богам… Ему было жаль, что он уйдет. Но сто слитков персидской стали выглядели слишком привлекательным выигрышем…
— Ты слышал, что говорит толпа? — спросил василевс у Патриарха.
— Что?
— Кто-то упорно распускает слухи о том, что Василий – закоренелый язычник. Это не твоих рук дело?
— Если бы, — тяжело вздохнул Патриарх.
— Тогда кто?
— Латиняне.
— Мне казалось, что они желают победы Василию.
— Они желают смерти всем нам. И ему в особенности.
— Ему? Но что он им сделал?
— Они узнали, кто тебе подсказал с декреталиями. Также они узнали, кто подбил герцога Саксонии на договор с северными язычниками. Глаза у королей франков открылись. А Папа так и вообще – слюной брызжет, призывая кары небесные на голову этого злодея. Поговаривают, что они даже хотят отправить вспомогательный отряд на помощь хазарам. Чего я не исключаю.
— А что там с герцогом Саксонии? Что-то интересное?
— Василий убедил герцога Саксонии предложить викингам те же условия, что и покойный правитель Фризии – Хрёрик. Как Василий прознал про те условия – загадка. Короли франков о том не знали, потому что Хрёрик постоянно клялся в верности и исправно высылал налоги, жалуясь на то, что сильно страдает от викингов. Он был у них на высоком счету. А тут… внезапно… оказалось, что он тех викингов пускал к себе домой и давал им приют, корм, выпивку и прочее. Да еще скупал у них часть награбленного в землях франков.
— Серьезно? Хм. Как интересно.
— Вот Василий герцога Саксонии и подбил заключить союз с викингами на тех же условиях. Чтобы через земли Василия шло больше награбленного. Так что франкам последние пару лет вновь очень тяжело. Да и Британии тоже. Говорят, что северяне совсем озверели в своих бесчинствах и грабежах. И короли франков совместно с Папой винят в том Василия, который алчет наживы на людском горе.
— А это действительно он сделал?
— Судя по всему — да, — после долгой паузы произнес Фотий. — Это кажется совершенно невероятным. Василий открывается для нас с совершенно иной стороны. Если подумать, то это ведь он посоветовал тебе раздать его сестер замуж, заключив через то выгодные дипломатические союзы. В том числе и сложную комбинацию на юге Италии. И это действительно он сообщил о подлоге декреталий, поставившего Папу в очень сложное положение. И это именно он организовал королевствам франков «сладкую жизнь», натравив на них викингов. Он, сидя в своем медвежьем углу, умудряется оказывать весьма значительное влияние на большую политику.
— Ты думаешь, что мы его недооценили? Ты думаешь, что он так хорош?
— Да.
— Тогда почему он так явно заигрывает с язычниками? Зачем? Это большая ошибка. Или нет?
— Ошибка, конечно, — поспешно кивнул Патриарх. — Почему ты сомневаешься?
— Мне не дают покоя слова, которые приписывают ему. Дескать, после принятия Христа у нас все пошло не слава Богу. Я заказывал хроники. Читал. Думал. И меня пугают мысли, что он поселил в моей голове.
— Только благодаря Христу мы выстояли в этом аду!
— Василий, я слышал, говорит, что одного легиона времен Траяна или Цезаря хватило бы, чтобы разогнать все Великое арабское завоевание. А мы… столько боли испытали с ним.
— Василий приукрашивает.
— Или нет?
— Приукрашивает, — убежденно произнес Фотий.
