— Его сейчас обложили хазары как волка. Перекрыли подвоз продовольствия. Готовят своих данников и покоренные племена. Месяц, может два ему там жить осталось. И все закончится. Или нет?
— Ты так в них не уверен?
— Я не уверен в Василии. Ты понимаешь, когда его отравили ядом черного скорпиона он тоже не должен был выжить. Когда против него вышло подряд три вождя северян – никто бы не устоял. А он каждого из них поразил с одного удара, хотя едва стоял на ногах. Он слишком часто удивляет. Может он и правда сумел пробудить старых богов? Может быть они ему благоволят?
— Не стоит переоценивать могущество древних идолищ поганых.
— Помог ли нам Христос, когда магометане выгоняли нас из Ливии и Либии?[47]
— Он помог, когда они осаждали Константинополь.
— Да? А может быть нам помогли большие стены?
— И наша вера.
— Может и так. Но я все равно не понимаю. Почему старые ромеи успешно наступали. Успешно захватывали провинцию за провинцией. И крепко держали в своих руках половину мира. А мы… мы не можем…
— На все воля Божья. Все испытания даются нам за грехи великие.
— То есть, у наших предков грехов не было?
— Тогда еще Христос не возносился.
— После его вознесения они еще двести лет крушили все вокруг. И ослабли только из-за того, что учинили великую распрю на много десятилетий.
Патриарх замолчал.
— Понимаешь? Я боюсь, — нарушив затянувшуюся паузу, произнес Василев. — Отчаянно боюсь.
— Чего?
— Того, что слова Василия правда.
— Вздор!
— А если нет?
— Такого быть не может!
— Вот его сейчас обложили как медведя в берлоге. Окружили со всех сторон. Собрали большую группу охотников. И готовы поднять на копья. А если это у них не получится?
— Он закоренелый язычник. Вряд ли Всевышний явит ему чудо.
— Ты понимаешь, что будет в столице?
— Ничего не будет. Хазары победят и продадут нам Василия в цепях. А весь его выводок вырежут, как и эту поганую язычницу. Ты вынудишь его покаяться. Выдашь за него свою племянницу. И объявишь наследником.
— Хороший план, — кивнул Вардан. — А если выиграет он?
— Это попросту невозможно!
— Вот просто предположи. Вдруг.
Фотий немного помолчал, обдумывая. Потом встал. Нервно прошелся. Сел. Снова встал. Снова сел. Выпил вина. И произнес:
— Исключено.
— Ты меня не слышишь?
— Я прекрасно слышу. Но если он победит, случится катастрофа. Настоящая катастрофа. О том, что Василия обложили хазары знают даже в Риме, Париже и Винчестере.[48] За этим пристально следят в халифате. С огромным интересом ловит каждый слух столичная чернь. Никогда бы не подумал, что ей окажется так интересна судьба язычника.
— Ты понимаешь, что будет, если он победит?
— Нет. Не могу себе даже представить? — горько усмехнувшись, произнес Фотий. — Очень надеюсь на то, что люди побегут в церковь – молиться. Но не уверен в этом. Люди хотят побед. Люди хотят чудес. Им давненько уже не приходилось искренне радоваться. Поэтому, услышав, что кто-то обратился за помощью к праотеческим богам и обрел силу – их это обрадует… их возвеселит… они обретут пустые надежды… особенно просто черни, которая легче всего впечатляется такими вещами. И если он даст им победу, то я не знаю, что произойдет…
— Как что? Язычники поднимут голову.
— Вряд ли.
— Почему нет?
Фотий устало опустил голову.
— Страшные времена наступают.
— Или нет? — тихо спросил Вардан, отчего Патриарх вздрогнул и подняв голову пронзительно посмотрел на него.
— В любом случае Василию не победить. Я… мы все будем молиться о победе правоверных над язычниками. Хазары иудеи, но любой иудей ближе нашему сердцу, чем самый замечательный язычник.
— Я бы не стал так поступать на твоем месте.
— Почему?
— Я, как и ты, не уверен в победе Василия. Но если Василий станет моим наследником, как ты того и желаешь, то подумай – не станет ли он тебе мстить за гибель своего ребенка и жены? Понятно, что ты не своими руками их убьешь. Но ты молил Господа об их смерти. Я бы на его месте не простил. А он, судя по всему, еще более жесток. Поэтому не нужно совершать слишком резких и необдуманных поступков. Давай просто понаблюдаем. Что конкретно предприняли хазары?
— Это разумно, — кивнул Фотий. Помолчал. А потом продолжил. — Договорились с печенегами, чтобы те не пропускали гостей с юга. Ни торговых, ни каких иных. А с севера уговорились с норманнами. Дескать, из-за Василия торговля не идет и его нужно сковырнуть с Гнезда. Там собирается армия недовольных. С юга пойдет ополчение данников, также недовольное заглохшей торговлей. Им тоже сказали, что из-за Василия эта беда и они настроены довольно решительно. С востока – подчиненные племена. Ну и сами хазары каким-то числом.
— Ему не вырваться?
— Видимо, нет.
— Надеюсь ему хватит ума сдаться в плен.
— Не уверен. Он слишком сильный воин. Его если в плен и возьмут, то израненным. Василий может просто не пережить пленения. Или испугаться его. О том, что за него уже заплачено, он еще не знает. Скорее всего он будет ожидать худшего от пленения. Унижений и позорной казни. Не уверен, что он настолько слаб духом, чтобы пойти на это. Все говорит о том, что с боевитостью и боевым духом у него все хорошо.
