– В таком случае, разделимся. Вы достаете то, что я попросил и пару револьверов в придачу, а я схожу посмотреть, что делается в стане врага. Надеюсь, он не сменил явочную квартиру. Прятаться не в его стиле.
– Я с вами, – тоном, не терпящим возражений, заявила Аврора. – Я же должна знать врага в лицо.
Глядя на ее решительное лицо, я понял, что спорить бесполезно.
– Хорошо. Тем более Евстратий меня знает. Подобраться близко сможешь только ты.
Мы вышли из дома по одному. Сначала Шандор, потом Аврора, потом, после небольшого дежурства у окна, я. Мы воссоединились с Авророй у Альберты. На какое-то время я даже забыл, что мы на задании. Мы шли под руку, как обычные беспечные венцы. Однако логово Евстратия приближалось. Покружив по окрестностям, я еще раз убедился в осторожности старого шпика. Рядом с его домом не было ни единого места, где можно было устроить пункт наблюдения. Наоборот, он мог видеть любого, входящего во двор. Пришлось отправить на проверку одну Аврору. Я остался ждать в кафе на соседней площади. Выбрал столик в глубине зала, попросил газет. Не для того, чтобы узнать последние новости, а для того, чтобы скрыть за газетным разворотом лицо. Аврора должна была просто пройти мимо лавки, посмотреть, открыта ли та, и уйти. Минут за пять она должна обернуться. Пять минут пролетело моментально. Аврора не появлялась. Я начал тревожиться. Вдруг меня осенила страшная мысль – ее мог узнать Троцкий! Тогда ее обязательно схватят! Что я наделал! Я сам отправил ее на гибель! В невыносимых терзаниях прошли еще пять минут. Газета в моих руках дрожала как осиновый лист. В конце концов, я не выдержал и выскочил на улицу. На улице я столкнулся с ней нос к носу.
– Ну, слава Богу!
– Бежим! Кажется, за мной хвост!
Мы впрыгнули в первую попавшуюся пролетку и начали наперебой торопить степенного извозчика.
– Что случилось? Что случилось? – тараторил я. Моя шпионка не могла отвечать, она едва не задохнулась от бега. Мы проехали пару кварталов, Аврора отдышалась.
– Там человек пять стояло снаружи и … столько же внутри. Цыгане и какой-то уголовный сброд.
– Ты все-таки полезла в самое логово! А если бы тебя схватили!?
– Но не схватили же! Хотя пытались! Там был Троцкий.
– Десять человек – это много. Если они вооружены, то, боюсь, нам не справится. Надо что-то придумать.
– Да, надо.
Мы погрузились в раздумья.
– Можно все бросить, – упавшим голосом пролепетала Аврора.
– И что? Ты вернешься к отцу, я – к матери. Ты продолжишь нюхать кокаин, я – пить. Будем каждый раз клянчить деньги?
« И вернулся псе к своей блевотине» – вдруг вспомнилось мне. Нянечка причитала. Про кого она говорила? Неужели про меня. Может про отца? Вряд ли. Значит, про меня.
– Знаешь, я один рассказ читал. В России, еще до того, как сюда приехал. Про собаку, которую бил хозяин. Забыл, как ее звали. Неважно. Потом она потерялась и в цирк попала. Научилась там трюкам, стала артисткой, к ней хорошо относились. Вдруг встретила прежнего хозяина и… вернулась к нему. К избиениям, издевательствам… Такая история. Не хочу, как эта псина закончить. Хочу как …
– Волк? – попыталась угадать Аврора.
– Почему нет. Съем всех бабушек, схвачу Красную Шапочку, а там пусть дровосеки приходят. Посмотрим кто кого.
– Отличный план.
Я вспомнил, как звали собаку из рассказа, а самое главное, с кем я про нее читал.
– Кажется, у меня созрела одна идея. В нашем плане появился первый ход.
Лицо Авроры просветлело.
– Какой? Надеюсь, достаточно безумный?
– Совершенно безумный. Запутаем ситуацию, что сам черт не разберет. Враги наших врагов – наши друзья? Значит, пора повидаться со своими старыми друзьями.
– Столько человек на один сундук денег! Отлично. Я знаю, как запутать все еще сильнее.
Глаза Авроры снова заблестели. Лицо стало хитрющим, веселым и хищным. Она наклонилась ко мне, и влажный, горячий шепот защекотал мне ухо.
– Плутовка! Я восхищен. – И от радости поцеловал ее прямо в губы.
17
Авель смотрел зло, Коба пристально и зло, Анна вообще на меня не смотрела. Она задумчиво смотрела в окно, пытаясь разгадать, правда – мой рассказ или нет.
– Да это ловушка! Он хочет сдать нас охранке! Выслужиться хочет провокатор! – горячился Коба.
– Я его зарежу, и дело с концом, – отозвался Авель.
Анна молчала. Авель принял ее молчание за одобрение и полез за ножом. Я равнодушно скользнул взглядом по нему. Без приказа этот пес не укусит. Мое спокойствие выводило из себя кавказцев. Я продолжил говорить со спиной Анны:
– Да кому вы нужны? Какая ловушка? Подумайте. На кону сотни тысяч, а вы считаете, что Евстратий только и думает, как посадить вас в тюрьму? У вас мания величия. Что я вас уговариваю? Никто вас не заставляет. Раз боитесь, так не беритесь.
Я встал. Расчет был простой, заиграет оскорбленное самолюбие, закипит горячая кровушка. Не выдержит душа поэта позора мелочных обид.
– Ну, не хотите, как хотите. Я пошел.
– Сядь! – рявкнул Коба.
– А ты разрешения спросил гавкать? – небрежно бросил я на прощание и продолжил идти к выходу. Анна молчала. У самой двери, я обернулся:
