– Мне интересно, Анна, а что ты Старику доложишь? Как в ЦК объяснишь, что дала уйти Троцкому с деньгами?
Я взялся за скобку двери в некотором замешательстве. Потом подумал, что если они меня сейчас отпустят, то все равно явятся на кладбище. Куда денутся.
– Я тебе верю. Но ты как-то долго нас уговариваешь. Это подозрительно. – Впервые заговорила Анна. Голос ее был спокойный. Она повернулась. В ее лице не было ни единого намека на панику или раздражение. Взгляд был твердый, изучающий. – Тебе самому что-то надо. Видимо, долю. Я права?
Пришлось кивнуть.
– Все вы буржуи одинаковые.
– Я просто делаю тебе прощальное одолжение. Расквитаемся и разойдемся. Каждый своей дорогой.
– Договорились. Но если что-то пойдет не так, он выполнит свое обещание, – Анна кивнула в сторону Авеля.
– Отлично. Тогда встретимся на кладбище вечером, часов так в 11.
– Никуда ты не пойдешь. Останешься с нами.
– Почему?
– Еще выкинешь какой-нибудь фортель.
– Какой?
– Не знаю.
– Мне надо принять ванну, выпить чашечку кофе, – наигранно покапризничал я.
– Без кофе обойдешься. Ванну здесь можешь принять.
Я представил грязные носки Авеля, которые вечно там отмокали, и легко отказался от этой идеи.
Минут пятнадцать мы сидели молча. Коба ковырялся в револьвере, Авель в носу. Анна вернулась к созерцанию улицы. Вдруг она решительно встала.
– Мы едем на кладбище сейчас. Надо осмотреться при дневном свете.
– Я сам хотел это предложить, – подхватил Коба. – Если готовится ловушка, мы тебя прямо на этом кладбище и зароем, – сказал он, повернувшись ко мне.
– Я это уже слышал. Можешь не повторять.
Сборы заняли считанные минуты. Все трое оказались при оружии. Когда и где успели раздобыть? Возможно, я недооценил их. Сели в пролетку, подняли крышу. Все как в день их прибытия. На этот раз по сторонам не смотрел даже я. Мне было не до Вены. Шандор сказал, что я сразу узнаю укрытие, где будет спрятано для меня оружие. Что это может быть? Успеет ли Аврора сделать все, что задумала? От мыслей меня отвлекал Коба, он заметно нервничал с приближением к месту развязки: дергал ногой, постоянно вытирал ладонь о штаны и бросал на меня злобный, но тревожный взгляд.
– Где будет встреча?
– Откуда я знаю? Не я же ее о ней договаривался. Что услышал, то и передал. Надеюсь, на месте разберемся. Кладбище не должно быть очень большим.
Кладбище действительно оказалось небольшим. Такое милое, уютное кладбище, хоть живи тут. Такое типично венское заведение. Ни тебе унылости родных погостов, ни угрюмости немецких. Как будто местные покойники отправлялись не в ад или рай, а на потусторонний горный курорт. На лицах мраморных ангелов играла улыбка, мадонны были соблазнительными, как нимфы. Памятники украшены легкомысленными виньетками. Редкая публика слонялась среди могил скорее охваченная любопытством, чем убитая горем. Они разглядывали плиты как старинные альманахи. Мы присоединились к зевакам. Над памятниками возвышались редкие родовые усыпальницы. Скоро я понял, почему Шандор хорошо знал это место, а так же, где он устроил убежище и спрятал оружие для меня. Родовая усыпальница Батори выделялась на общем фоне мрачным характером. Она была старше чем большинство местных памятников, мрамор был уже даже не зеленым, а черным от старости. Никаких милых ангелов. Над порталом возвышалась женщина с косой и в саване. Массивная кованая дверь запирала склеп, как будто сдерживала все силы ада, чтобы они не вырвались наружу. Однако в петле огромного замка торчала свежая гвоздика. Явный знак мне. Я сделал вид, что ничего не заметил и прошел мимо со скучающим видом. Авель и Коба следовали за мной по пятам. Коба заметно нервничал, обливался потом и дергался. Авель рыскал глазами по могилам, но не по делу, а в поисках какой-нибудь оставленной недопитой бутылки. Анна бродила среди могил отдельно. То ли из за лирического настроения, то ли из за желания осмотреться и понаблюдать за мной со стороны. Пару раз я ловил на себе ее косые взгляды. Вдруг она поманила меня жестом. Я подошел. Анна молча указала на невзрачную, запущенную могилу. Дешевая плита из серого камня вся заросла травой. На плите еле заметная, надпись: Эльза Ротшильд (Шпильман) 1874 – 1897. Я не поверил своим глазам. Это могила матери Авроры? Могила жены богатейшего человека Европы?
– Ты знал, что она была актрисой? Актрисой варьете? Имя Эльзы Шпильман гремело. Точнее на афишах был ее сценический псевдоним – Зизи. Она как-то даже в Одессу приезжала. А потом вышла замуж и исчезла. Этот негодяй потешил свое тщеславие, заполучив в жены знаменитую красотку, и тут же запер ее в четырех стенах. И даже памятника ей приличного не поставил. Чванливый, высокомерный подонок. Ненавижу. Всю вашу жирную породу ненавижу. Думаете, что все можно купить?
Это Анна говорила уже мне. Классовая ненависть за неимением другого адресата излилась на меня. Я молча удалился. Зато теперь я понимал, почему Аврора так ненавидела своего отца. Он не сказал ей даже, где похоронил ее мать.
