– То есть на подстилку ты не обиделся, – не удержалась и съязвила Анна.
Раздался выстрел. Нас осыпало мраморной крошкой. На укрытии Анны появилась выбоина. Эхо выстрела побежало вниз к Дунаю. Мы услышали шлепок затрещины.
– Нам не нужен лишний шум, – миролюбиво продолжил Евстратий.
– Так в чем же дело, – откликнулась Анна, – бери своих людей и уходи.
– Ерунда. Минута, другая стрельбы, потом выкопаем яму и дело с концом. Барон не расстроится, увидев, что мы решили свои проблемы.
Пока Троцкий брызгал ядом, Анна жестами велела Кобе и Авелю стрелять по фонарям. Но только Авель вынул руку из кармана с револьвером, как над его ухом раздался звук взведенного курка. То же самое услышал и Коба.
– Шнель.
Оба боевика поднялись из за своих укрытий с поднятыми руками. Авеля конвоировал тот самый бродяга, что при свете дня просил у него выпить.
– Анна Григорьевна, не заставляйте нас ждать. Просим. Просим.
– Бис! Бис!
– Мы ваши преданные поклонники. Не откажите в любезности, дайте вас лицезреть.
– Умоляем.
Анна затравленно встала. Фонари освещали ее, как свет рампы. Послышались издевательские аплодисменты.
– А где князь? Князек, вы там? Выходи, ваша светлость.
Похоронный марш проиграл в моей голове первые такты. Жаль, что все пошло не по плану. Не так я себе представлял собственную кончину. Свет фонаря уперся в плиту, за которой я прятался, затем обошел меня и прицелился прямо мне в спину. Я встал.
Вдруг грохнул выстрел. Анну снесло пулей.
– Ты что творишь?! – заорал Евстратий. – Мне не нужен шум!
– А мне не нужны свидетели! – с наглым вызовом ответил Троцкий.
– Да я тебя… – успел рявкнуть бывший агент. Тут же я услышал звук удара. Чье-то громоздкое тело упало на землю.
– Твои друзья цыгане – это мои друзья цыгане. Не надо быть таким жмотом, поц, – голос Троцкого звучал язвительно и торжествующе.
– Комт зум энде! – скомандовал он.
Один из фонарей был поставлен на могилу, высветив бычью голову Евстратия. Затем у головы, блеснув в луче, появился нож. Через секунду я услышал мерзкий отвратительный звук. Это был свист воздуха из перерезанного горла. Кладбище, убийства – все это показалось мне каким-то нереальным. В голове загудело. Только не припадок.
Меня затошнило, но я успел патетически воскликнуть:
– Шекспир, черт побери!
Фраза не возымела никакого действия.
– Что вы там кричите, подойдите сюда, не бойтесь. – Скомандовал Троцкий.
Я молча сделал пару шагов. Троцкий повернулся к двум боевикам. Они уже стояли на коленях с пистолетами у затылков.
– А теперь небольшое испытание для вас двоих. Я оставлю одному из вас жизнь.
Троцкий выдержал паузу.
– Но только в том случае, если один из вас убьет другого.
Коба и Авель молчали.
– Ну, я жду.
Один из цыган разломил револьвер, высыпал из барабана все патроны кроме одного и сунул оружие под нос Авелю. Авель замычал какие-то кавказские ругательства и замотал головой.
– Я так и думал. Но вы, Коба, не такое тупое, упрямое, животное. Вы должны оценить мое великодушное предложение. Вы станете моей правой рукой. Мы такие дела провернем вместе! Выбирайте. Или грязная яма или великое будущее.
Коба взял револьвер. Медленно поднял его и направил в мою сторону.
– Нет. Коба, нет. Князя все готовы убить. Ха-ха. Это легко, понимаю. Нет. Предоставьте это мне. – Троцкий смеясь повернул руку Кобы в сторону Авеля. – Нет. Коба. Брата своего по оружию и по крови. Брата своего Авеля надо убрать. Или вы все еще верите в божью кару, Каинову печать и все такое? Бросьте, вы же не сопливый семинарист!
Револьвер дрожал в руке Кобы. Авель что-то сказал в лицо своему другу, закрыл глаза и положил голову на могилу, как на плаху. Дуло револьвера ткнулось ему в ухо.
Я громко, что есть мочи завопил:
– Шекспир! Шекспир, твою мать!
Все удивленно на меня уставились. Удивление на лице Троцкого сменилось тревогой. Он пригнулся. Луч его фонаря заметался во все стороны, ощупывая темноту. И ту наконец-то раздался выстрел со стороны. Нужный мне выстрел. Один из фонарей с треском лопнул и погас. Я рванул в темноту.
– Взять его! – заорал Троцкий. – Убить всех, кого найдете! Две тени метнулись за мной.
Я бежал, спотыкаясь, к усыпальнице Батори. Но бежал не напрямую.
