Воевать он хоть и умел, да не лежало его сердце к этому делу. Князь понимал, что война порой необходима, без неё никак не защитишь свою землю и не построишь прочную, самостоятельную державу. При том часто вспоминал слова княгини Ольги:
– Уметь свою землю обустроить – это дороже стоит, чем ратные победы.
Но Владимир был не только внук миролюбивой княгини Ольги. Он был и сын своего отца, завоевателя Святослава, прозванного за воинскую смелость и решительность Барсом.
В первые несколько лет своего княжения Владимир повторил военные подвиги отца.
Он расширил пределы Руси. Вернул захваченные поляками города Червень и Перемышль – отныне эта земля стала зваться Червонной Русью. Он вновь подчинил Киеву враждебное племя вятичей, живших вдоль реки Оки. Вятичей покорял ещё князь Святослав. Но уж очень дико и воинственно было это племя, долго не хотело становиться частью Руси. Потом настал черёд балтийского племени ятвягов. Своими набегами они частенько разоряли соседние земли, в том числе и русские. Князь Владимир разбил ятвягов в сражении и землю их присоединил к Руси. Так князь обезопасил русские границы на севере и западе.
После этого он обратил свой взор на восток, к реке Волге. Речной волжский путь издревле был торной дорогой, которая связывала Северную Европу с государствами Азии. Этим путём шли торговые караваны из Новгорода, из Смоленска, даже из Киева. Русские купцы сбывали свои товары в странах вокруг Каспийского моря и закупали там специи, шелка, благовония, драгоценные камни, восточные сладости и фрукты.
Дорога эта проходила через государство волжских булгар. Русские караваны должны были платить им большие по́шлины, чтобы плыть дальше. Князь Владимир задумал изменить этот порядок. Он решил, что не нужно русским купцам расплачиваться с булгарами. Надо наоборот – заставить булгар платить дань Руси, а Волгу сделать русской рекой.
Поход на булгар тоже был удачен. Русское войско разбило их в бою, взяло много пленных. Князь Владимир торжествовал и уже подсчитывал, сколько дани он будет брать с побеждённых. Но тут его огорошил Добрыня.
– Осмотрел я пленников. Они все в сапогах. Эти нам дани давать не будут. Пойдём, князь, поищем лапотников.
Странные речи! Ведь те, кто в сапогах, богаче обутых в лапти. Что же значили слова Добрыни? А вот что. Богатые страны – они сами себе хозяева. От непрошеных гостей и врагов могут откупиться, как не раз откупался от русов Царьград. Но завоевать их нельзя, не покорятся они. Один раз победить можно, но воевать с ними постоянно? Только обескровливать свой же народ. С такими лучше договариваться миром. А лапотники – они «ничьи». У них нет государства, нет постоянного войска. Таких любой, у кого есть сила, завоюет и возьмёт себе, в своё государство. Вот о чём думал Добрыня.
Русь должна была объединить в себе все племена «лапотников», которых по-соседству с ней оставалось ещё немало. Возле Ростова на севере жили народцы, называемые меря и весь. Вокруг Мурома обитало племя с тем же именем – мурома. За Новгородом – сумь и емь, а ещё дальше совсем неведомая лопь.
Но присоединение этих племён к Руси было делом будущего. А пока что князь Владимир понял: довольно воевать, надо заняться другими важными делами. Точнее одним – самым важным и главным.
К этому важному его подтолкнуло событие, случившееся в Киеве.
В честь воинских побед князя Владимира в Киеве каждый раз совершались на капище кровавые обряды. Перед идолом Перуна и других богов закалывали выбранных по жребию юношу или девушку из знатного рода. Этой жертвой благодарили богов и испрашивали удачу в будущих войнах.
Но в тот раз всё случилось иначе.
Посланцы с недоброй вестью пришли в дом киевского дружинника Фёдора и объявили:
– Жребий пал на твоего сына. Так изволили боги, чтобы взять его себе. Отдай нам отрока, и сотворим жертву богам.
Фёдор был родом варяг из Скандинавии, но долго жил у греков в Царьграде и принял там их веру – христианство. В Киеве он служил князю и воспитывал единственного сына Ивана, которому было лет двенадцать. Весть о том, что его сына хотят убить, ошеломила Фёдора.
– Не боги это, а деревяшки! – решительно заявил он посланцам. – Сегодня стоят, а завтра сгниют. Бог же истинный един, Ему поклоняются греки. Он сотворил небо, землю и звёзды, солнце и луну, животных и человека. А ваши истуканы что сделали? Их самих сделали руками, топором и ножом. Не отдам сына вашим бесам, которым вы служите!
– Богов хулишь, варяг! – ужаснулись посланцы и поскорее вернулись в совет высшей киевской знати, где бросали жребий.
Рассказали, что Фёдор – человек чужой веры, поведали, как он оскорбил богов. Разгневанные бояре-дружинники тотчас взялись за оружие, созвали прочих киевлян. Вооружённая толпа ворвалась во двор дома, где жили Фёдор с сыном. Неистово крича, вломились в хоромы. Хозяин дома взял в охапку сына и заперся с ним в сенях – пристройке к дому на высоких столбах.
– Дай нам сына своего, заколем его богам! – страшно вопили снизу.
