Осторожно ступая широко расставленными ногами, он не отрывал взгляд от вражеского меча. Лютобор понял, что дядя по характерным отметинам на лезвиях, старается определить качество клинка и манеру боя своего врага. Тоже самое, как он догадывался, делал сейчас и Жирослав. Опытные бойцы, они правильно оценили друг друга и поэтому не спешили. Путислав хотел было встать спиной к солнцу, чтобы оно ослепило Жирослава. Тот, сдвинувшись чуть в сторону, дал понять, что этого не допустит. Воевода сообразил, что хитрить, смысла нет, и остановился. Враги замерли в полутора саженях друг от друга. Закрылись щитами, держали мечи чуть на отлёте и не двигались. Лютобору пришло в голову, что они просто не могут решиться начать. Он вспомнил, что и в драке всегда страшен первый удар. И вдруг поединщики, махом одолев оставшееся расстояние, сшиблись друг с другом. Мелькнули мечи, грохнули по щитам клинки, и враги разошлись, не причинив друг другу вреда. Между ними опять было не меньше сажени. Однако теперь они, шелестя кольчугами, не останавливаясь, мелкими шагами смещались то вправо, то влево. Сходились, подыскивая лучший момент для удара. В толпе послышались первые возгласы. Кто-то не сдержавшись, подбадривал Жирослава. Возможно, именно это и вдохнуло в него решимость. Обозначив ложный удар в голову, он заставил Путислава поднять свой каплевидный щит, и с размаху пнул его по ноге. Воевода в последний миг угадал и даже почти успел увернуться. Сапог Жирослава, едва скользнул по голени. Сам Жирослав, продолжил движение, уходя в сторону, и чуть-чуть опоздал. Путислав не успевая сменить положение меча, врезал навершием рукояти по его шлему чуть-чуть выше бармицы. Толпа разразилась множеством возгласов. Жирослав покачнувшись от удара, сумел-таки отскочить и развернуться лицом к противнику, который атакуя рубил с плеча. Раз за разом, еще и еще — мощно, быстро и не давая ответить. Боярин закрылся щитом, стараясь встречать меч его серединой. Но видно сказался удар по затылку, сделав Жирослава недостаточно проворным. Путислав три, или четыре раза, рубанул очень близко к краю щита. Послышался треск дерева, а потом из-под лопнувшей кожаной обшивки, показались концы проломленных досок. Еще один удар и полетели щепки. Жирослав отскочил, едва не упёршись в теснившихся за его спиной зрителей. Верх его щита был снесён почти начисто. Путислав остановившись, переводил дух. Лютобор удивился — «Почему не продолжает?». И тут на утоптанном снегу, он заметил темные точки. Редкие там, где стоял Путислав они, учащаясь, вели к его сопернику. Стало понятно, что Жирослав ранен. Меч воеводы, прорубив щит, коснулся руки как раз на запястье. Целы ли кости, было не ясно, но стало понятно, что рана серьёзная. Точки на снегу, расплываясь, сливались, становясь большими красными кляксами. Теперь Путислав мог не спешить. Правила поединков предусматривали смену разбитого щита. Нанесённые же ими друг другу оскорбления, требовали решения божьим судом. В этом случае, оказывать помощь раненому можно было только после того, как он или победит, или попросит пощады. Жирослав сдаваться не собирался. Опустив руки, он отдыхал, готовясь в скором времени продолжить поединок. И Путислав захотел с ним поговорить.
— Что теперь скажешь Жира? За кем из нас, правда? Узрел ли её?! — Противник, не отвечая, смотрел на него, через личину и воевода продолжил, добавив в голос побольше глумления. — А то может ту правду сейчас всем и поведаешь? Расскажешь о том, как ты Мечеслава…
Договорить он не успел. Жирослав, теряя силы вместе с кровью, ждать более не мог. Он бросился на противника намереваясь пронзить его грудь. Путислав отклонил его меч долом клинка, и ударил окованным краем щита, целясь в висок. Но Жирослав промахнувшись, споткнулся и удар снова пришелся по шлему. Дважды оглушенный и истекающий кровью боярин, пошатываясь, развернулся к врагу. Бой он продолжать не мог. Но и сдаваться не спешил. Выронив щит из ослабевшей руки, он стоял и мечом в дрожащей руке метился в Путислава.
Смотревший на него, забыв обо всём Лютобор, только сейчас заметил, что не слышит, почти никаких звуков. Собравшиеся вокруг молчали. Его дядя неотрывно глядел на Жирослава.
— Ну, будь, по-твоему. — Путислав шагнул к нему, занося меч, и тут на его пути возник Ярослав. Он простер руки в стороны противников, и потребовал от них прекращения схватки.
— Образумьтесь бояре! Довольно лить кровь! Ни к чему решать спор этим древним обычаем!
Путислав остановился. Неприязненно глядя на князя, он напомнил ему, что этот обычай называется божьим судом:
— Он пращурами нашими нам заповедован. — Воевода ехидно сощурился. — Али запамятовал?
Ярослав, будто бы не заметив издёвки, напомнил боярам, что они христиане.
— Наш господь не приемлет такого! — Он указал на пролитую кровь и обратился уже ко всем здесь собравшимся — Или вы забыли евангельские заповеди?
