Стуча в грудь, душегубы фантазировали, кто на что горазд, побуждая задуматься. Много ли человеку надо? Будет уважение окружающих, поднимется и самоуважение. Остальное всё приложится, если конечно не собьют с пути соблазны и пороки.
— Ну вот, тридцать шесть бронированных ратников это сила. — Рассуждал я, покачиваясь в седле по дороге. — Сейчас только бы пацаны не оплошали, вывели в темноте куда нужно. Лишь бы подкрасться бесшумно. В остальном дерзкий план действительно хорош.
Малёк не подвёл, затормозил вовремя. Коней перевели на шаг, а затем всадники и вовсе слезли, пошли пешком. Издалека виднелись огоньки костров, расположенных на лугу по огромной окружности, огораживающей стоянку. Серыми тенями бродили животные. Стадо было громадное, наверное, с нескольких деревень. Охранять его ночью очень сложно. Не зря чабаны используют овчарок, которые не позволяют бестолковым овцам с коровами отдаляться от хозяина. Мокшанцы собак в поход не взяли и животные постепенно разбредались. Можно было бы аккуратно, потихоньку увести полсотни голов, а караульные завтра скорее всего и не заметят. Но брать так всё. Зоркие охотники опытным глазом вскоре вычислили где у огнищ сидят люди и исчезли в темноте.
— Смотрите, так и получилось, что пастухи у костров. Видно будет куда пускать стрелы. — Бормотал я, напутствуя отряд, разбившийся на группы.
Охранять стреноженных коней оставили меня одного. Против, никто не был. Князь должен отдавать приказы. Если бы правитель сам ползал по-пластунски товарищи бы удивились.
Вот раздалось карканье у самого дальнего огня. Ночью вороны спят и шумят редко, значит началось. Самопроизвольно сжались кулаки. По телу побежали мурашки.
— Только бы им повезло! Только бы им повезло! — Зашептал я, будто заведённый.
Как тяжело оказывается ждать, а не лезть самому "к чёрту на рога". Казалось время замерло. Неужели ничего не получилось? Не может быть! Хоть кто-то должен справиться. Но вот на фоне ближнего пламени замелькали неясные тени, а вскоре принялись по очереди ярко вспыхивать кострища. Это знак, что в тех местах всё удачно. Да если бы не вышло, охранники наверняка бы заорали, подняли тревогу. Только сейчас стало понятно, как мы рисковали. Один крик мог разбудить всю сотню. Что было бы дальше трудно представить. Пожалуй, в следующий раз надо будет бить вперёд основную группу. Пастухи испугаются и сами разбегутся. Ну чтож, на ошибках учатся.
Вскоре неслышно как привидения начали появляться весёлые, возбуждённые дружинники. Ребятам изо всех сил хотелось похвастать, поделиться удачей со мной и друг с другом. Уставшие в длительном походе недруги бессовестно дрыхли на постах и потому получилось всё действительно легко и просто. С трудом удавалось сдерживать их эмоции, предупреждая, что шуметь пока нельзя, враг рядом, главное ещё впереди.
— Слава богу все живы! — Объявил я шёпотом главную для себя радостную новость.
— Теперь слушай сюда.
Помахав руками, я собрал всех вокруг. К этому моменту удалось понять и продумать, что делать дальше.
— Садимся в сёдла, но не в полный рост, а ложимся лошадям на шею, чтоб на фоне неба всадников не было видно. Едем тихим шагом, никуда не спешим, не шумим. Заезжаем со стороны стада. Пусть супостаты полагают, что это просто кони бродят. Добираемся так до самого лагеря, пока не начнём давить неприятелей. Тогда уже быстро и решительно бьём всех супротивников. На землю не слазить до самого рассвета, а то попадёте под свою же рогатину. Кто понял, кивните.
— Мы есмь уразумели, княже. — Зазвучали тихие ответы.
— Тогда за мной!
Как приятно отдавать такую команду! Не надо переживать за других. Знаешь, что за тобой сила твоих товарищей. Всё получилось, как по нотам. Нападения не ждали, не услышали, пока кони не принялись топтать лагерь. Караульные закричали, когда было уже поздно. Рассыпавшись широкой цепью, отряд проскакал, коля и рубя вскакивающих очумевших врагов, потом развернулся и поехал добивать. Некоторые из мокшанцев успели подняться на ноги, приготовить оружие, кто-то даже забрался в седло, но их в ту же минуту настигали рогатины, топоры и стрелы. Бердышом, как косой я махал то справа от коня, то слева. Создалось ощущение, что его достаточно не выпускать из рук, остальное мощное оружие по инерции сделает само.
Развернувшись во второй раз, мы двигались уже совсем медленно, шагом, окликая друг друга, выискивая спрятавшихся, затаившихся хитрецов. На востоке посветлело небо. Начинался рассвет. Можно было позволить наконец уставшим воинам покинуть сёдла, развязать всё ещё испуганных пленных, не верящих в спасение, присесть к кострам, поджарить пару овец. Самому мне пока было не до отдыха. Я подходил к каждой группе своих и заставлял осматривать друг друга, выяснять, кто поранен. Таких конечно оказалось множество, почти все. Наручи, поножи, кольчуга, хоть и защищают, но полностью избавить от ран не могут. Пришлось обратиться к освобождённым бабам и объяснить ситуацию.
