Защёлкали кнуты, закричали люди, замычали, заблеяли взбудораженные животные. Мы не успели. Часть скотины пришлось оставить снаружи. Беженцы, не добравшиеся до леса, не попавшие в крепость, испуганно попрятались под телегами. Дружинники срочно облачались в доспехи и выходили на стены. С башни я наблюдал, как галопом из-под крон деревьев десяток за десятком выскакивали всадники в блестящей броне с рогатинами наперевес. Вскоре они окружили все свободное пространство по периметру. К воротам подъехала группа, одетая понаряднее, побогаче остальных.
— Суждальский боярин Боримир вопрошаеть коя сия крепь? — Раздался зычный голос.
— Фу-у! — Облегчённо выдохнул я и махнул своим соратникам внизу. — Открывай! Их перед воротами не больше десятка. Тем более свои, союзники, надо уважить. Малёк, бегом, вынеси на порог избы сиденье, накрой его чем-нибудь красивым, пусть будет троном, я там гостей встречу. Еремка объясни незнакомцам что к чему и проводи.
Самому пришлось тоже поспешить к дому. Надо успеть принять важную позу, сделать вид, что ничего не боюсь и считаю себя хозяином положения.
— Младка, у нас есть чем угостить путников с дороги? Квас, пиво, мёд, что там ещё бывает? — Шепнул я выглянувшей стряпухе.
— Сбитень укропный, квас студёный.
Что такое сбитень укропный мне пока неизвестно, потому сказал: "Давай квас. В такую жару в самый раз и это, не пугай бояр сразу, пожалуйста." Барышня хихикнула и полезла в погреб. Двух суток не прошло, а егоза лучше меня знает, где что хранится. Вот шустра! В ворота уже въезжали. Подскочил Еремка, поклонился до земли, пробормотал что-то и всадники стали спешиваться.
— Ехали бы уж верхом. — Проворчал я. — Не дай бог в навоз вляпаются. Вон скотины сколько и каждая норовит нагадить у повелителя перед носом. Как будто специально. Могли бы все дела за воротами сделать, в крайнем случае в загоне, так нет, мимо проходят и шлёпают кучу за кучей: нате вам, нюхайте на здоровье!
— Невольно верхами, неуважение к хозяину сие. Князь к боярину волен, а наоборот несть. — Зашептала рыжая в ухо.
Непоседа уже приготовила пару кувшинов и стоит рядом с деревянным ковшом наперевес. Кажется, у них это называется корец. Как бы не перепутать с корейцем. Ладно, скажу просто квас.
Все члены делегации как на подбор в новых сапогах, а потому под ноги никто не смотрит, по лужам и навозу, вышагивают не разбирая. Прям хоть в дом не приглашай. Ладно, отскребём потом полы, отмоем. Не заставлять же богатырей разуваться на пороге и обувать тапочки. Да мы и сменной обуви на каждого не напасёмся, разве только лапти предложим.
Тотчас представилось, как этот здоровенный, нарядный боярин шествующий первым, снимает сапоги, вставляет босые ступни в стоптанные шлёпанцы и важничает дальше. В его коротких, широких, ярко синих штанах, грозных доспехах, с огромным мечом у пояса зрелище будет явно потешным. Почему-то летом здесь носят порты похожие на увеличенные шорты длиной только до голенищ сапог. Мне до сих пор непонятно почему не до щиколоток? Экономят материал, что-ли? Снизу до колена наматывают портянки (онучи по-ихнему) и обувают лапти или сапоги.
Делегация уже подошла. Одетые в брони незнакомые представительные мужчины, шага за три до порога остановились и поклонились. Кто-то глубже, а кто нет, наверное, в зависимости от социального статуса.
— Здрав буди князь Владимир! — Прозвучал разноголосый, нестройный хор.
— Взаимно приветствую и вас товарищи!
Соскочив со стула, я поклонился, примерно, как самый главный из них и принялся жать руки. Гости посмотрели с лёгким удивлением. Поздороваться удалось только с ближним из компании и то пришлось чуть не насильно сграбастать и потрясти его ладонь. С остальными после этого даже не стал пытаться. Не хотят, да больно надо! Князь тут к ним снисходит, а они носы воротят.
— Испейте кваску студёного, добры молодцы! — Пропела Млада, кланяясь и протягивая ковшик.
Это немного разрядило обстановку. Девушка в этот раз выглядела по-человечески, приветливо и парламентёры, глядя на прелестницу заулыбались в ответ.
— Ах да, кто с дороги попить хочет, прошу. — Опомнился я.
Боримир один выхлебал всё, ещё и перевернул корец, демонстративно показывая, что осталось лишь пара капель, стекающих со стенок. "Ишь как запарился, а может жадный", — промелькнуло в голове. Ладно, напитков не жалко, вон в кувшине ещё много.
— Подсуетись, напои остальных. — Шепнул я подружке, а сам полностью переключился на главного боярина, тем более он вроде бы благосклонней всех ко мне отнёсся, "морду не воротит", — как говорится.
Его окружение наоборот словно ребятишки-детсадовцы вертят головами, "ловят ворон", а заодно обсуждают нашу обстановку. Правитель им больше не интересен, ну и ладно.
— Пойдёмте уважаемый гражданин в прихожую, побеседуем. В саму квартиру не зову, там жара несусветная. Со вчерашнего дня горшки сушим. У нас видите стройка, одна печка на всю округу.
От волнения я торопливо тараторил, но здоровяк не переспрашивал, кивал с умным видом или в самом деле понимающе, а попутно внимательно, с видом знатока рассматривал стены крепости.
