Тамирис поставила одну ногу на перекладину лестницы и начала потихоньку спускаться. Тело все еще потряхивало, и она вовсе не была уверена в крепости своих рук. Спускалась осторожно, больше на силе воли, напряженно контролируя каждый шаг. Непросто было, оттого лестница бесконечной казалась. Внизу, ступив наконец на твердую землю, с облегчением выдохнула. Велеслав спрыгнул следом.
- Убери лестницу. На всякий случай. Неспящие не придут, на нем темный полог. А люди могут.
Князь внимательно посмотрел на нее, но промолчал. Выполнил прежде ее просьбу и лишь потом заговорил.
- На ночлег здесь останемся. На тебе лица нет, белее снега.
- Нет, мы должны ехать. Слишком мало времени.
- Тамирис!
- Поверь, я знаю, о чем говорю. Чем дальше мы отсюда, тем безопаснее мальчику. А кроме того – нужно расчистить дорогу. Пойдем, - она зашагала к выходу, заставив князя гневно выдохнуть. Это что получается – опять последнее слово за ней? Кто главный в этом отряде?
Девушка зашла за амбар и ловко перелезла через невысокий забор. Лес подступал к селению плотно, служа лучшей защитой, чем любые крепостные стены.
- Све-е-е-етлый! – звонко крикнула она прямо в лес, - не прикидывайся, что тебя здесь нет! Тут еще ваша земля. Выходи, дело есть!
В ответ повисла насмешливая тишина. Велеслав удивленно поднял бровь – нешто умом девка тронулась? С лесом разговаривает.
- Вообще-то, дело касается одного из ваших. Но если тебе не интересно…
Тишина. Ни звука. Только кроны деревьев тревожно шумят, покачивая ветками. Девушка руки на груди скрестила, раздраженно поджав губы. И кого ждет? Белку?
- Хорошо, я пошла.
- Говори, что хотела, - из леса выплыла полупрозрачная фигура. И заговорила недовольным голосом Драгомира! Князь аж крякнул.
- Так-то лучше. В амбаре, - девушка мотнула головой в сторону строения, - один из ваших. Мальчишка, но дар сильный. Единственный выжил после нападения. Его нужно забрать. А мы должны ехать дальше.
- Защиту поставила? – высокомерному холоду в голосе позавидовали бы все зимние месяцы сразу.
- Раз ты такой вредный – не скажу, как снять. Сам догадаешься.
- Напугала, - хмыкнул дух.
- Больно надо. Скажи лучше, как Лера?
- Могу сказать, что не пострадала от твоего вмешательства.
Тамирис оставалось только закатить глаза. Чудовище белобрысое!
- И как она тебя терпит? – скривилась валорка.
- Не терпит, а любит. Ладно, перегнул я, каналы ты ювелирно подправила. Ей намного легче.
- Мне большего и не надо. Благодарности от тебя я точно не услышу
- Вот когда с мертвяками закончишь, тогда и услышишь, - хмыкнул дух.
- И тогда – вряд ли, - девушка не определенно мотнула головой, - прощай, Светлый. И забери мальчишку. Я расчищу дорогу.
- Боюсь, что еще свидимся, - уколол напоследок дух и растворился в воздухе.
«Можешь не бояться» – подумала девушка. Слишком многое говорило об обратном. Предзнаменования она видела, сны снились все чаще. Да и возраст поджимал. Что поделать – не живут «говорящие» долго. Слишком часто взывают к Тьме, оттого однажды она может не выпустить из объятий.
Тамирис повернулась и наткнулась на хмурого десятника. Запоздало подумала, что надо было, наверное, простого вояку как-то подготовить. Слишком много чудес и невероятностей за один день. Который к тому же еще не кончился.
- Э… прости. Это волхв, муж Леры. Ты, наверное, про него слышал? Он несколько… предубежден против меня. И я предположила, что он захочет за мной присматривать.
- Предположила? - скептически поднялась густая бровь.
- Ладно, была уверена. Он ехидный и подозрительный. К тому же любит все контролировать. Его силу я чувствовала лопатками всю дорогу, едва только мы выехали из города.
- Раз присматривает, значит и придет, чтобы помочь, при случае?
- Я отказалась от его помощи. И дальше, чем этот поселок, он не пройдет. Ни он, ни кто другой из светлых. Иначе рискует стянуть всех неспящих в одну голодную армию.
- А мы не рискуем стянуть орду? – Велеслав взлетел в седло лошадки, что послушно стояла у амбара. Та фыркнула и неохотно переступила с ноги на ногу.
- Нет. Я нас пока прикрыла. Но когда приедем на нужное место, полог сниму, - единым текучим движением валорка оказалась в седле.
- Что за место? Где?
- Пока не знаю. Тьма укажет. Место, где я буду делать то, что должна.
Сказала спокойно без хвастовства. А ему жалость нутро обожгла. И стыд. Гадко это и неправильно, что все тяготы на ее хрупкие плечи лягут. А он что? Дурнем бесполезным стоять рядом будет? Стыдоба.
- Почему спасла этого мальчишку? Пожалела?
- Мы, темные, лучше всех знаем, насколько ценен дар жизни. Нет ничего важнее. Чем больше на земле будет живых и счастливых – тем менее у нас будет работы.
[1]Балаш– на валорском - малыш, ребенок, сын. Умилительное обращение именно к мальчику.
Место валорка нашла, когда темнеть уж начало. Вывела их на большую поляну на берегу болотца с чахлыми березками и ольхами. Деревца гнулись к земле, словно стыдясь своих корявых, узловатых веток. А никак по-другому болоте не вырасти. Травит сызмальства своим смрадом, или умри, или подчинись. Только люди не сгибаются.
