— Няня! — взмолилась девочка, сложив руки на груди. — Отпустишь?
— Куда я денусь! Только возьми Марго, а не то без взрослых по лесу шастать не позволю!
— Так я же с ним!
Няня смолчала.
А старик ее успокоил:
— Да я ее провожу потом… Не волнуйся так.
— Но Марго мы все-таки возьмем, — сказала девочка, погладив кошку. — Раз ей хочется…
Монах вскинул удивленно брови.
— Кому?
— Да Марго хочется, — ответила Анна.
— И как ты это поняла?
— Она сама сказала, — передернула девочка плечиком.
Ничего не ответил монах, только улыбка спряталась в седой бороде.
— Ну, нечего нам время терять, — поднялся он. — Спасибо за хлеб-соль… Оденься потепелее, светик ясный, да пойдем! До темнотц вернуться надо!
Идти с монахом по лесу было весело… Шел он быстро, уверенно — словно был тут не в первый раз. И по лесу этому ходил несколько раз на дню.
— А ты его хорошо знаешь? — спросила девочка.
— Кого?
— Да Отшельника…
— Не лучше, чем ты, — вздохнул он. — Вот даже и не ведал, сколько про него сказок говорится. Думал, он просто молитвенник, а тебя послушал — удивился.
— Да кто ж не удивится? — рассудительно сказала девочка. — Перед волшебствами и чудесами любой остолбенеет! Говорят, он ночью на небеса заходит.
— Это-то у него как выходит? — потрясенно выдохнул монах. — Разве человек может по небу ходить? Тяжесть-то такую какое облако выдержит?
— Да запросто! Он молится, и ему Господь лестницу с небес спускает… Он на самую верхушку подымается, садится, и песню поет…
— Иже херувимы?
— Нет, — покачала головой девочка. — Никто этой песни понять не может, а только после нее начинают подснежники расцветать…
— У тебя не Отшельник получается, а Господь Бог собственной персоной, — улыбнулся монах. — И весна по его велению на землю спускается, и лестницы на небесах ему послушны… Даже страшно к такому идти!
— Страшно, — согласилась девочка. — Но меня к нему душа зовет.
— Если душа зовет, надо идти!
Они уже прошли почти весь лес, углубились в чащу.
Старик-монах шел уверенно, напевая что-то тихонько.
Анна с удивлением обнаружила, что он устал куда меньше ее.
Может, это потому, что у меня Марго на плече? — подумала она.
Марго обиженно посмотрела на нее. Да и сама девочка поняла, что Марго тут совершенно не при чем — никогда Анна не уставала, а уж Марго всегда у нее сидела на плече!
— А что за песню ты поешь? — поинтересовалась она.
— Я не песни пою, а молитвы, — ответил он. И запел погромче.
— Царю небесныый, утешителю душе истинный, прииди и вселися в ны…
Голос у монаха был густой, красивый — Анна невольно заслушалась, и прошептала:
— До чего красиво…
— Да и легче идти с молитвой..
И тут же осекся.
— Ах, я старый дурень! — сокрушенно вздохнул он. — Дитя-то у меня устало! Давай-ка ко мне на руки… Идти-то уже недалеко.
— Нет, — покачала Анна головой. — Лучше я тоже пойду с молитвой! Надо же попробовать твой способ ходьбы!
И — запела звонко, вторя красивому баритону монаха:
— И очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша!
Теперь словно крылышки приделали к маленьким ножкам княжны.
Они спели и Свете тихий, и Воскресние Христово — как показалась поляна, а на поляне — землянка.
— Вот и сруб тот знаменитый, — хитро улыбнулся монах. — Ну, давай выкрутасничай, будем твои волшебства проверять на деле!
Анна к делу сначала отнеслась серьезно.
Трижды перекрестилась на солнце, встала на колени. Старик продолжал стоять, как ни в чем не бывало.
— Нет, — сказала Анна. — Не дело это… А ты что же стоишь?
— Разве я с тобой должен эти фигуры отображать? — удивился старик.
— А как же? Иначе только мне Отшельник явится.
— Как это явится? Призрак он, что ли?
— Нет, не призрак! Он святой…
Последний довод убедил наконец непокорного монаха.
— Ну, разве только святой, — рассмеялся он, и встал рядом с Анной на колени. — Тогда, конечно, надо побольше выкрутасов твоих испробовать. Со святыми-то ты чаще меня общаешься…
Анна поняла, что имеет дело с человеком непросвещенным в чудесах, и придется ей взять на себя сложности общения со Святым Отшельником.
— Иже херувимы, — запела она тонко, сложив на груди ручки. — Тайно образующе…
Старик смотрел на нее, словно не рискуя подпевать. Вот кто только свят — дитя, — думал он, слушая несущийся ввысь голосок. — Ах, жаль, что не в моих силах показать ей чудеса, которых так ждет эта маленькая птица! Всего-то и сил у меня, чтобы помочь ей крылышки расправить…
— Ну? — закончила пение княжна. — Что же дверь-то не отворяется? Это потому, что ты не пел!
— А может, нет отшельника сейчас дома? — предположил старик. — Прогуляться пошел…
И встав с колен, подошел к жилищу.
Толкнул дверь — она открылась.
— Заходи, — позвал он девочку. — Свершилось твое чудо… Двери сам открылись…
Но девочка стояла, смотря на монаха внимательно.
— Так ты и есть Отшельник! — выпалила она, топнув ножкой. — Ничего не скажешь — хорош воспитатель! Заставил меня тут глупости разные творить!
— Да молитва разве глупость? — рассмеялся Отшельник, беря девочку за руку и вводя в жилище. — Вот ты молилась — и сама была чудом! Потому как с Богом разговаривала, и Он тебя слушал, да улыбался…
— А ты откуда знаешь, что слушал?
