— Похоже, мы со всех сторон окружены этими пакостными летучими мышами, — проговорила Анна, обнаружив, что ее голос дрожит.
Да и как ему не дрожать? Ведь мыши эти менялись, обретали человеческие очертания, и Анна даже не решалась вымолвить вслух ужасную правду…
О, если бы они были окружены простыми летучими мышами, от которых можно убежать, спрятаться, разогнать их, в конце концов!
Но они…
Они были окружены вампирами!
Князь наблюдал за Хелином с насмешливой улыбкой.
— Да, мальчик, — сказал он, вполне насытившись Хелиновой растерянностью. — Мы не экспонаты… Мы могущественны. О, мы могли бы владеть всем, и мы будем владеть всем: ведь настанет наше время! Люди, Хелин, сотканы из противоречий, и еще они любят правила… Знаешь, Хелин, это самое смешное! Они так любят правила, что творят себе кумиров, чтобы было чем эти правила оправдать! Вспомни Судью. Вспомни королеву-мать. Им даже не надо, чтобы правила были логичными — о, нет! Они их даже сами устанавливают для себя. А потому какая разница, чьи они экспонаты? Что они могут знать о свободе? Жалкие рабы… Когда им надоест один истукан, я придумаю для них другого… Но я всегда помню о том, что люди тщеславны! Вот что надо лелеять в них — тщеславие! Пока болотная осока мнит себя орхидеей — она слаба передо мной… Пока королева-мать воображает себя кладезем мудрости — она слаба передо мной… Пока Ариан воображает себя властителем, он в моей власти… И, представь себе, Хелин, они любят меня… Они знают, что я защищаю их своей властью. С моей помощью они почти всегда добиваются своего. Если, конечно, на их пути не встает… маленькая девчонка, голова которой забита всякими глупостями!
Последние слова он сказал зло. Хелин вскинул глаза. Взгляды их встретились.
В глазах Князя он уловил злобу и страх.
— Ты боишься маленькой девчонки, у которой голова забита всякими глупостями? — тихо рассмеялся Хелин. — Так из твоих слов я могу понять, что эта самая маленькая девчонка встает и на твоем пути? Ведь и Судья, и Ариан, и Болотные Королевы — твои тени! Экспонаты твоей коллекции… Если маленькая девчонка встает на их пути, так это тебе, именно тебе, она мешает!
Он смотрел Князю в глаза.
— И ты слабее маленькой девчонки, — проговорил он.
— Нет!!!
Князь выпустил на волю гнев.
Или — страх?
Его лицо перекосилось, дернулось, но Князь взял себя в руки. Улыбка вернулась на его губы, но теперь она была холодной.
— Ты говоришь глупости, — отрезал он. — Что мне эта маленькая раба? Она человек… Она человеческое дитя. Она смертна…
Хелин напрягся.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.
— Ничего, принц… Ничего, кроме того, что уже сказал! — рассмеялся Князь. — Она хрупка, как все смертные… В любой момент ниточка ее жизни может оборваться.
Почти бесшумно открылась дверь.
Хелин обернулся.
На пороге стоял молчаливый Носферат.
Он стоял и смотрел на своего господина.
Хелин посмотрел на Князя.
Ему показалось, что Князь слегка наклонил голову.
— Что ты ему сказал? — спросил Хелин.
Он видел, что Носферат повернулся и так же бесшумно вышел прочь, словно получил приказание, или разрешение.
— Что ты ему сказал? — закричал Хелин, вскакивая с места.
Он подбежал к Князю, схватил его за горло.
— Где Анна? — прошептал он. — Что ты собираешься сделать с Анной?
Князь вырвался из его рук.
— Я с ней не собираюсь делать ничего, — холодно улыбнулся он, потирая шею. — Я вообще никогда ничего не делаю сам… Для этого у меня есть слуги, принц… Те же слуги, что будут вскоре и у тебя! А жизнь Анны зависит именно от тебя, мой мальчик! Только от тебя…
Они стояли, не двигаясь.
Они ждали.
Наверное, разрешения приступить к трапезе, — подумала Анна.
— Канат, хочешь, я расскажу тебе страшилку? — сказала она.
Голос прозвучал тонко и жалобно. Ну да, и как же ему звучать-то, — подумала Анна. — Громко и радостно? Боюсь, что радость в тот момент, когда на тебя смотрят миллионы мелких, жадных, вампирских глаз несколько неуместна…
— Так вот, как-то раз один человек пришел домой и решил выпить пива… Дело было глубокой ночью.
Канат напрягся.
— Тихо, маленький, тихо, — ласково погладила его по шее Анна. — Не обращай внимания на этих людоедов… Ты лучше слушай. Сел он, налил себе пива, и вдруг слышит, кто-то ходит. Стук такой тихий раздается. Он зажег свечу, и видит: маленький такой вампирчик ходит, а вместо ноги у него — зеленая дощечка… Ей-то он и постукивает. Остановился, глянул на мужика и как закричит…
Анна набрала в легкие побольше воздуха и закричала:
— Дай пивка, а то попью твоей кровушки!
От ее крика плотные ряды шелохнулись и отпрянули.
— Ну, видишь, — торжествующе выпалила Анна. — Я всегда говорила, что в детских страшилках есть польза! Даже на вампиров они производят впечатление!
Однако вампиры довольно быстро оправились и вернулись.
Они не сводили с Анны глаз, настороженных и жадных, и Анна снова невольно отступила к дереву.
— Жалко, что ты не мой дуб, — прошептала она. — Если бы ты меня любило…
Канат заржал громко, отчаянно, и рванулся из Анниных рук.
Она не отпустила его, покрепче сжала в руках повод, оглянулась и замерла.
— Носферат… — прошептала она.
