— Я спросил, — поправил Князь. — И давай оставим человеческие штучки! Меня, видишь ли, утомляет эта способность уходить от прямых ответов, почерпнутая тобой от человеческого сброда!
— Ну, видишь ли, я долгое время провел среди этого… сброда, — усмехнулся Хелин. — И, как я думаю, что-то во мне все-таки есть от человека…
— Да ничего, — развел руками Князь. — Когда твоя мать пыталась убежать, я не мог ей препятствовать! Я просто лишил ее бессмертия, вот и не стало одной лесной нимфы! Тебя нашел этот цыган, но я сделал так, что тебя вскормила волчица! Так что молоко не было молоком земной женщины… Так что в тебе человеческого? Как ты можешь жить среди тех, кто навсегда будет далек от тебя? Ты будешь испытывать усталость от их глупости! Даже Бог воплотился от земной женщины, потому что иначе и Ему были бы непонятны люди… Для того чтобы полюбить их, надо испытать то, что испытывают они! А ты? Ты это испытывал?
— Я испытывал любовь, — тихо ответил Хелин.
— Любовь? Это не человеческое чувство, — усмехнулся Князь. — Любовь, милый мой, свойственна всем — даже Носферату! Она разная, она такая разная! Некоторые готовы пожертвовать собой, другие напротив — требуют жертвы во имя себя… Кто-то любит, а кто-то хочет быть любимым… Я не говорю о любви. Ее ты испытаешь, и я, увы, уже ничего не могу с этим поделать! Бог тоже иногда хитрит, кстати о Боге… Например, если Он хочет кого-то защитить, Он устраивает эту твою… лю-бовь!
Он презрительно рассмеялся, встал с кресла, прошел по комнате. Остановился перед пустыми стеклянными шарами.
— Княжна умрет, — сказал он. — А ты останешься. Княжна будет стареть, ты не постареешь никогда! О, какую же боль ты станешь испытывать! А ваше дитя? Наполовину — божество, наполовину — человек… Ах, прости, четверть там от дриады… Вот оно, твое будущее, Хелин! И не я виноват в этом! Я хотел бы тебя избавить от него…
— Ты хочешь сказать, что…
— Я хочу сказать только, что этого хотел не я, — резко обернулся Князь. — Этого хотел ваш Бог!
Твари встрепенулись. По неподвижным рядам прошло легкое, почти неуловимое движение.
Анна не заметила их.
Она подошла к Канату, обняла его за шею.
— Милый мой, радость моя, — шептала она, гладя Каната по морде. — Как я за тебя боялась… Почему ты так напряжен? Ах, да, дружок, прости! В таком месте трудно быть другим… Если бы я оставила вас дома, Канат!
Она вздохнула.
Если бы она оставила их дома, был бы жив Виктор. Была бы жива Марго…
— Мы скоро пойдем домой, Канат, — пообещала она. — Вот только найдем ключ от железной двери… Мне кажется, он должен быть там, на месте Истукана… Сейчас прямо и отправимся, поищем его. А потом мы дождемся Хелина и пойдем назад. Если, конечно…
Хелин захочет идти назад, — закончила она фразу про себя и коротко вздохнула.
— Как ты думаешь, Канат, он захочет?
Канат озирался с испугом. Анне тоже передался его страх, она поежилась, огляделась.
— Вот гадины! — вскрикнула она.
Хорошо, что она успела сюда придти!
Теперь она видела этих тварей. Каждая вылитый Носферат, только с крылышками, да лапки перепончатые, как у летучих мышей… Уменьшенные копии Носферата буравили ее и Каната глазками. Такими же пронзительными, как у Судьи. Как у Ариана. Как у Жреца. Как у болотных королев…
— Вы нарочно тут собрались, чтобы напугать меня? — усмехнулась Анна. — Не смогли запугать по дороге, настигли здесь! Да вот не выйдет… Не боюсь я вас, маленькие уродцы!
Врать нехорош-ш-шо, — прошелестели голоса.
Целый хор надтреснутых, визгливых голосов.
Ты нас боиш-ш-шься…
— Совсем немного вру и совсем немного боюсь, — призналась Анна. — Отшельник сказал, со страхом можно справиться. Есть даже молитва от страха…
И она гордо вскинула головку, и сказала, глядя в потолок, полный мерзких тварей:
— Всемогущий Боже! Час Твоей славы настал: умилосердись надо мною и избавь великого несчастья. На Тебя возлагаю мои надежды. Сама же я беспомощна и ничтожна. Помоги мне, Боже, и избавь меня от страха. Аминь.
Словно луч прорезал темноту: твари отшатнулись, заверещали, попытались спрятаться в тень.
Анна рассмеялась.
— Видите, — сказала она. — Теперь вы меня боитесь, а я вас нет! Только вам труднее — вы молиться не умеете!
Она взяла Каната под уздцы.
— Пойдем, Канатик, не обращай на них внимания! Теперь я с тобой…
Она уловила за спиной движение, оглянулась уже на выходе — серые тени бесшумно скользнули, сбиваясь в кучу.
— Не старайтесь меня запугать, — строго сказала Анна. — У меня есть дела и совсем нет времени обращать внимания на ваши выкрутасы!
И вышла из загона, ведя за собой Каната.
Твари вылетели за ней следом.
Князь стоял, все еще держа в руках стеклянный шар.
— Ваш Бог… — пробормотал он, усмехаясь. — Ты хоть раз задумывался над молитвами? Над теми молитвами, которые читает твоя княжна?
— Да, — кивнул Хелин. — Задумывался… Они, как стихи или песня в ночной тишине. Они красивы и гармоничны…
— А еще?
— После них становишься свободным.
— Сво-бод-ным?
Князь расхохотался.
— А слова о рабах Божиих?
— О чем ты? — не поняв, переспросил Хелин.
