— Свободы, — перебила его Анна. — Все, что остается вне пределов их разума, должно быть уничтожено, чтобы они не задумались. От того, что они задумываются, у бедных особ начинает болеть голова!
Она обернулась и теперь смотрела в его глаза, где-то в глубине ее души поднималась волна жалости, но сейчас эта жалость казалась ей ненужной.
— Ты обещал уехать отсюда, Король, и увезти королеву, — напомнила она.
— Она не может, — развел он руками. — Она боится… Она не может сама думать, понимаешь? Если мать утром не скажет ей, как надо разговаривать и что надо сделать, она весь день лежит на кровати и смотрит в потолок! И еще начинает плакать, мое сердце разрывается от жалости к ней… Что я могу поделать, ведь я ее люблю!
Анна поняла, что все ее слова не будут им услышаны, а значит, они бессмысленны.
— Смотри сам, — проговорила она. — Но помни, Король, — однажды настанет такой день, когда ты тоже проснешься и не сможешь сообразить, как прожить день. Ты побежишь к королеве-матери за подсказкой, и если она не скажет, будешь лежать весь день на кровати и плакать…
— Нет, — покачал он головой. — Этого не случится… Хотя ты не права, Анна, ты не права… Королева-мать — одна из самых мудрых женщин, которых я встречал на своеб м пути…
Анна усмехнулась.
— Я ошиблась, — сказала она.
Он обрадовано вздохнул.
— Мне кажется, Анна, что когда ты поближе с ней познакомишься, ты и в самом деле поймешь, как ты ошибалась! Нет человека разумнее ее…
— Я ошиблась в том, что тебя это ожидает в будущем, — холодно сказала Анна. — Ты уже начинаешь бегать по утрам за советом, как прожить день… Болото, Король, уже не вокруг вас. Оно у вас внутри…
Анна развернулась и быстрыми шагами пошла вглубь леса, туда, где ждала ее Кика.
— Анна…
Она отмахнулась, не обращая внимания на зов Короля. Если он полюбил болотную осоку, чего же и ждать от него, — с горечью подумала она, не обращая внимания на смех Князя. — Конечно, он полюбил и болото. Почему бы Князю не праздновать новую победу? Сейчас он наполняет новый стеклянный шарик.
Бедная Кика!
Кто-то догнал ее снова, положил руку на плечо, но на этот раз это был не Король. Рука была почти невесомой.
— Почему бы вам не оставить нас в покое, княжна? — услышала Анна вкрадчивый голос. — Ему хорошо с нами, разве вы не видите? Он любит меня и привязан к моей матери… Какое нам дело до болотной кикиморы?
Она обернулась и встретилась глазами с Королевой.
Королева не могла скрыть своего торжества, в самой глубине ее глаз светилась победа.
Ну, так пусть хоть это светится, — усмехнулась Анна. — А то ведь на это ходячее уныние и смотреть жалко…
— Я оставила вас в покое, — ответила она. — В вашем болотном покое… Если ему хорошо жить так, значит, он этого и стоит… Передам Кике, может быть, ей легче будет пережить предательство…
И она пошла дальше, не обращая внимания на окрики Королевы, недовольной тем, что Анна все-таки осталась при своем мнении, игнорируя доводы Королевы.
Что поделаешь, — вздохнула она про себя, провожая взглядом тонкую фигурку маленькой княжны. — Этой девчонке никогда не хватало воспитанности!
Она шла, не разбирая дороги, ничего не видя перед собой от гнева и обиды. Нет, Анна понимала, что гнев и обида очень плохие советчики, но как же от них убежать?
Молитва?
Анна попробовала шептать молитву, но молитва не выходила. Почему-то она видела перед собой только Болотных Королев, празднующих победу, и пусть даже эта победа была Пирровой, но она была здесь. Она была сейчас. А Анна…
Анна усмехнулась.
— А меня нет как бы, — прошептала она. — Я как бы растворилась… И Кика, бедная Кика! Видимо, с нами всем плохо, а вот с болотными королевами хорошо!
И снова закипала в груди обида, рождая усталость и неверие в правильность пути, а значит, и в саму себя…
Вот, я шла, долго-долго, — думала Анна. — Рядом со мной были те, кому я была нужна… Теперь их нет со мной рядом. А Ты, Господи? Где Ты? Посмотри на меня: теперь я знаю, как выглядит одиночество, потому что Ты не со мной! Ты — с Болотными Королевами, с этим жалконьким Королем, но не со мной!
Все яростнее становилась ее речь. Чем дальше она углублялась в лес, тем дольше она говорила, говорила, хотя ей казалось, что она ругается, но на самом-то деле Анна просто жаловалась, просила помощи и поддержки — и с каждым словом уходила боль, кто-то принимал ее, утешая Анну, даря ей новые силы.
Она даже и не поняла сначала, где находится. Не узнала эту полянку с тремя могильными холмиками.
А когда узнала, выдохнула только:
— Марго!
Бросилась к маленькому холму без креста и упала, обняв землю, только шептала:
— Марго, милая моя Марго! Если бы ты знала, как мне плохо без тебя! Ах, зачем ты оставила меня, глупенькая моя кошка! Зачем ты забрала мою болезнь?
Она плакала, вытирала лицо ладошками, испачканными в земле, но не замечала этого, и снова плакала, говорила, как ей не хватает трехцветной кошки с умными глазами, жаловалась ей…
Боль уходила постепенно — это Марго снова забирала Аннину боль и усталость.
Аннино тело еще сотрясали рыдания, но она уже устала от них, и ей хотелось улыбнуться, но не получалось…
