– Да я ведь никуда…Я лишь хотела…– оправдывалась растерянная Дива, которая вообще не понимала, что происходит. Еще совсем недавно она ожидала его с надеждами в сердце. Но уже сейчас все совсем не так, как представлялось. Нет, она, разумеется, была готова к некоторому недовольству с его стороны, но, кажется, не к такому. Он ведь даже не дает слова ей сказать! – Здесь какая-то ошибка.
– Ошибка в том, что я был слишком милостив к тебе. Но я исправлю это, – во взгляде князя было столько гнева, что казалось, будто он сейчас прибьет непокорную. Ожидать подобного от кровожадного бандита, держащего в страхе все северное побережье, вполне оправданно.
С подачи князя Дива почти залетела в горницу, где как раз, напевая песенку, прибиралась Рада.
– Пошла вон, – рявкнул князь на служанку.
Вероятно, облик разгневанного правителя внушал опасения. Поскольку Рада не только не посмела задержаться и на миг, но даже запнулась с испугу о порог, бросив напоследок жалостливый взгляд на княгиню.
– Ты будешь сидеть здесь. И больше никогда не выйдешь отсюда…– захлопнув за Радой дверь, Рёрик с грохотом запер последнюю на засов. И было в этом действе что-то настораживающее и неминуемое. И теперь уже Диву охватил по-настоящему немыслимый ужас.
– Князь, прошу выслушать меня…У меня благие намерения…Я должна сказать нечто важное…– от страха Дива позабыла все разумные слова. Лишь лепетала что-то, дабы охладить раскаленные страсти. Она была готова, что внезапное празднество может не прийтись князю по душе. Но никак не ожидала, что оно разозлит его настолько сильно. И, главное, все гости – бояре и дружина – видели этот позор!.. Как ее, дочь Гостомысла, за шиворот, вместе с уборами и косами, выволокли из-за стола! – Умоляю разрешить мне все объяснить…
– Хватит с меня слов! – заорал Рёрик, двинувшись на Диву. Казалось, даже стены дрогнули от его воплей. – Ты добром не понимаешь…
– Что? Нет! Умоляю! – Дива была уже в панике. Его злобные реплики не сулили ничего хорошего. К тому же теперь у него в руках был широкий ремень, украшенный тяжелыми металлическими бляшками и массивной пряжкой на конце. – Нет, не надо! Мне страшно, – взвизгнула Дива в тот момент, когда Рёрик замахнулся. Она еле успела отпрянуть в сторону. Пряжка с грохотом опустилась на бревенчатую стену рядом с Дивой. Это было ужасно. Вскрикнув, Дива кинулась на пол, ища спасения там. Хотя это было не самое безопасное место. – Не обижай меня…Я в тягости…– забившись в угол, выпалила Дива, закрываясь руками. Не так она представляла себе обстоятельства, при которых сообщит эту важную весть. Такими ли они должны были быть, по словам Млавы?!
– Я не понял…Что? – рука Рёрика с тяжелым ремнем застыла в воздухе.
– Мой князь, – от страха Дива уже не могла даже говорить. Но все-таки сумела собраться. – У меня ребенок под сердцем. Наш сын…
Опустив руку, Рёрик осмотрелся по сторонам. Его взгляд вернулся к Диве. Теперь она не казалась ему столь уж несносной. Будто что-то поменялось в ней.
Почувствовав, что опасность миновала, Дива разразилась плачем, будучи уже не в силах сдерживать лавину переживаний. Обхватив свой живот, она теперь лила слезы столь безутешно, что даже не могла остановиться. Рёрик осторожно поднял ее, замерзшую и испуганную, с пола и обнял. Но она продолжала содрогаться в рыданиях. Она и сама была бы рада успокоиться, но теперь уже не владела собой.
– Ну ну, я тебя не трону, не бойся, – Рёрик поцеловал Диву и прижал ее к себе.
