Арви сдвинул брови в некотором разочаровании. Отчего Рёрик не ярится? Кажется, он всего лишь раздосадован выходкой вздорной девчонки. Вообще-то, он сам, тиун ожидал совсем иного от того, кто славится своим вспыльчивым нравом и может взбеситься даже без особого повода. А в этот раз причина изрядная. Тут налицо самочинство и мотовство, которые буквально подрывают могущество и власть княжескую.
Теперь уже тягостно вздыхать настал черед Арви. Его совершенно не устраивало такое положение дел. Но в следующую секунду он вдруг вздрогнул от неожиданно обрушившихся на него ругательств.
– Как ты допустил это, подлюка?! Ты что ль не знаешь, как важно мне Белое озеро?! Или ты умышленно?! – Рёрик двинулся на Арви, отшвырнув от себя табурет, путающийся под ногами.
– Да как же так, князь, – дрогнул Арви, не ожидая, что гнев князя обрушится в итоге на него самого, трудолюбивого тиуна. – Я-то тут при чем…Клянусь богами, я жизнь готов положить, чтобы доказать свою правоту. Это все княгиня. Это все она.
– Ты должен был присмотреть за ней! Ты тиун. А не она! Только по ушам горазд мне ездить, а на деле – бесполезный лентяй! Зачем ты мне, вообще, нужен здесь?! – Рёрик уже был возле своего советника и удерживал того за шкирку.
Арви опешил, ища глазами по сторонам. Свирепство Рёрика могло сбить с мысли кого угодно. А главное, вместо того, чтоб обвинять эту юную нахалку, он налетел на своего преданного советника!
– Князь, я пытался повлиять на княгиню, насколько позволяли мои возможности, – опомнившись, произнес Арви. – Но она решительно отказалась от всех моих советов. Сказала, что казна принадлежит лишь ей, как наследнице ее отца. Что все мы «прикатили» в ее город из захолустного болота…И что никто ей не указ. Она будет делать, что захочет, поскольку происходит из древнего рода…– приврал Арви для верности.
Князь побагровел от злости. Словно разъяренный бык, он уже в следующее мгновение вынесся за дверь. А Арви наконец выдохнул, поправив воротники. Ясно одно, теперь Рёрик все-таки в нужном настроении. Так что можно отойти в сторону и наблюдать, как он, наконец, разделается с этой, как он сам выразился, «бестолочью». В порыве гнева князь заставит ее замолкнуть навеки. За непрерывные оскорбления, а также произвол и расточительство. Конечно, на глазах у всех, чтоб неповадно было остальным! Не иначе!
****
Дива слушала Бойко, разглагольствующего о походе Гостомысла на Царьград. На празднике присутствовали бояре и дружина Рёрика, которая в большинстве своем состояла из пришлых. Впрочем, в ней уже стали появляться и новгородцы. А Бойко был как раз тем человеком, который связывал обе стороны – подданных Гостомысла и приспешников Рёрика. Старый дружинник был знаком и тем, и другим. Впрочем, как и Аскриний, сидящий тут же, за столом, но все больше хранящий молчание.
– Мы в то лето могли легко взять Царьград, – рассказывал Бойко. – Но пощадили тогда греков…
– Сейчас легко придумывать благородные резоны, – встрял Оскольд, который не мог не язвить. Рассказы о чьей-то доблести всегда раздражали его. Он верил лишь в реальные вещи вроде добычи, а не в громкие слова. – А может, вы испугались возвращения императора с армией?
– Нет, нет. Нам стало жаль прекрасного города, – с улыбкой пояснил Бойко, который совсем не выглядел обиженным. Он не злился на подобные выпады недоверчивых слушателей. А лишь продолжал свой рассказ очевидца, задумчиво глядя вдаль помутневшим стариковским взором. В его глазах была сладкая тоска по былым временам.
Дива как раз хотела что-то добавить в поддержку версии Бойко. Но не успела. Кто-то схватил ее под локоть и буквально стащил с лавки. Княгиня еле удержала равновесие, чтоб не упасть. А Рёрик уже волочил ее куда-то. И как это она не заметила его появления… Впрочем, немудрено. О нем даже не успели объявить, как полагается. Он ворвался в украшенную избу, словно ураган.
Гости смолкли, удивленно наблюдая за действом. Сначала они весело поприветствовали правителя. Но увидев его свирепый взгляд, поспешили на всякий случай отодвинуть свои кубки в стороны. Без него торжества, конечно, не начинали. Но тем не менее все были уже в сборе, готовые к празднованию. Столы ломились от яств и ожидали только появления князя.
Лишь после того, как Дива с Рёриком скрылись за дверьми горницы, послышались первые голоса. Одни гости посмеивались над сценой, другие – недоуменно переглядывались.
На улице было морозно. А Дива, разумеется, не успела надеть мех. И теперь холод пробирал ее до самых костей.
– Что…Что такое, мой князь? – спотыкаясь, молвила Дива сбивающимся голосом.
– Помолчи, девица…– прорычал Рёрик, заталкивая Диву на обледеневшее крыльцо ее терема. Она еле поспевала взбираться по лестнице, увлекаемая князем в горницу.
Князя накрыло неистовство, столь же внезапное, что ливень в солнечный день.
– Как ты посмела…– Рёрик тащил недоумевающую Диву за собой. Движения его были пугающе уверенны. Перед глазами в алеющем тумане ярости расплывалось все вокруг. Кроме одной особы. – Тебе кто разрешил высовываться из теремка?! Тебе кто рот позволил раскрывать!?
