– Кроме того, нынче ты занят постройкой терема для меня, – продолжила Дива, довольно подметив про себя, что собеседник пока помалкивает без возражений. – И вижу, что стараешься ты прилежно. Достойно похвалы…
– Таков приказ князя. Мы все стараемся…– ответил Лютвич сдержанно.
– Разумеется. А как же иначе! Наш князь всем ведает…– как обычно, оговорилась Дива на всякий случай. – Но тем не менее прими мою благодарность за твои хлопоты. И заверения в том, что отныне я тебя своим супротивником не считаю.
Лютвич озадаченно рыскал взглядом по сторонам. Он не понимал, с чего вдруг такое расположение и беспримерное внимание к его особе. Может быть, княгиня, и впрямь, решила примириться ввиду скорого рождения дитяти? Говорят, бабы в это время меняются…Хотя по Любаве такого не скажешь…
– Что же ты все молчишь? Или не разделяешь моих мыслей? – нажала Дива.
– Как я смею…– с некоторых пор Лютвич не позволял себе грубых слов в отношении княгини. Положение ее порядочно изменилось со дня их знакомства: из неугодной невесты, она вдруг сделалась матерью будущего наследника.
– Не смеешь, верно…Но я хочу, чтобы меж нами не имелось недоразумений. Мы оба любим нашего милостивого владыку. Не станем его огорчать раздорами…Что скажешь, Лютвич?
– Речь княгини заставляет меня забыть о былых наших разногласиях…Я буду рад примириться, – растроганный ласковыми речами Дивы, Лютвич простодушно поверил в примирение, позабыв, что убил ее друга. И немудрено, ведь она была очень естественна и мягка. Большой живот визуально делал ее добрее и искренней. Можно было запросто решить, что это материнство влияет на нее столь положительно.
– В таком случае, – продолжила княгиня, – в знак нашей дружбы я хочу подарить тебе этот кинжал, – Дива протянула Лютвичу красивый стилет с янтарем на рукояти. Внутри камня был навечно замурован паук. Этот дорогой клинок когда-то привез с собой на свадьбу ее первый жених Радимир в дар своему будущему тестю, то есть Гостомыслу. Теперь этот подарок навевал на Диву мрачные воспоминания. А паук, оказавшийся внутри застывших смол, пугал. Она сама теперь заперта в такой же ловушке. Кто знает, может, вообще все эти несчастья с ее отцом и с ней самой произошли именно из-за этого странного подарка!
– Не знаю, что ответить…Достоин ли я этого прекрасного дара? – Лютвич оказался вконец ошеломлен. Он не решался принять протянутый ему дорогущий кинжал.
– Прошу, возьми этот дар от своей княгини за храбрость и в счет будущих заслуг, – улыбнулась Дива. Разумеется, она не питала к Лютвичу тех симпатий, о которых говорила. Но в первую очередь приходилось думать о претворении в жизнь своего нового замысла, а не о чувствах: на то она и княгиня!
– А князь…– осторожно осведомился Лютвич.
– Не переживай, он знает, – успокоила Дива. Разумеется, прежде, чем дарить что-либо одному из дружинников нужно позволение князя. Которое Дива уже получила сегодня утром.
Лютвич принял кинжал, предварительно поцеловав оный, и только потом отправив за пояс.
– Итак…Раз уж мы уладили былые недоразумения, то, в таком случае, я хочу познакомиться с твоей женой. Ибо верю, что она будет предана своей княгине, как и ее достойный муж – своему князю…Передай ей, что я желаю видеть ее сегодня же повечеру у себя в тереме, – на этих словах Дива приготовилась развернуться, чтобы удалиться.
– Княгиня, – Лютвич поспешил остановить Диву. – Я прошу прощения, но этому изволению не суждено сбыться. Моя жена далеко отсюда…– Лютвич и сам огорчился, вспомнив о разлуке с Любавой.
– Ну так доставь ее сюда, – по простоте душевной посоветовала улыбающаяся Дива.
– Это невозможно. Сам князь повелел…– вздохнул Лютвич.
– Повелел что? – Дива испытующе оглядела воина.
– Это длинная повесть…Не думаю, что она будет княгине любопытна…– замялся Лютвич.
– Я вижу, ты темнишь. Говори все как есть: я не люблю недомолвок…Или, может быть, ты не желаешь дружбы со мной?! – переменилась Дива, нарочито удивленно приподнимая брови.
– Желаю всем сердцем…Но та история…– Лютвич не мог понять, следует ли все ей рассказывать.
– Говори, – Дива была тверда. Лютвич понял, что ничего ему не остается, как исполнить приказ.
Он вкратце объяснил суть дела и причины, по которым Любава не может появиться в Новгороде. Сказитель из него был так себе. И если бы Дива не знала истории заранее, то сейчас бы не поняла смысла.
– Твой сказ занимателен. Но что с того? – ответила Дива, выслушав повествование, как можно равнодушнее. – Вольна ведь жива. Стало быть, нет никакой вины за твоей женой, верно? – последовательно вывела Дива.
Лютвич призадумался. А ведь она права. Да ему и самому по душе мысль, что Любава приедет сюда. А то их встречи уж слишком кратки и редки. То ли дело, если она будет все время околачиваться где-то поблизости. Все уже своих жен перетащили. У кого они были, по крайней мере. Да и потом, все бабы от него шарахаются из-за глаза, как от прокаженного. А та все же жена: никуда не денется.
– Выходит, так, – согласился Лютвич.
– А разве сам ты не скучаешь по ней? Если нет, то это другое дело…
