Обида не отпускала Трувора. Силы разума сводились к представлению неприятных образов. Роса и Арви вместе. Возможно, в этот злополучный миг, когда он сам сидит в позабытой богами деревушке, Роса нежится в объятиях своего муженька. К союзу с которым так стремилась. А может, даже и сама голубит Арви. Отвратительнее этого зрелища может быть только одно – ее лживые клятвы.
Дождь усиливался. На улице сделалось пустынно. Уставшую за день пути дружину сморил сон. Но Трувор спать не хотел и не мог. Запустив руку в походную холщовую котомку, извлек из нее кожаный мешок с хмелем, припасенным еще при выезде из Новгорода.
К полуночи порядочно набравшись, Трувор вдруг заслышал приглушенный стук в дверь, еле разбираемый из-за дождя. Наверное, вернулась бабка-хозяйка.
Шаткой походкой направившись к выходу, Трувор сделал по пути еще глоток. По привычке прихватив на всякий случай с собой топорик, вышел в сенцы. Вообще-то, в целях безопасности Рёрик не разрешал дружинникам в пути болтаться порознь и, тем более, ночевать в одиночку. Однако в этот раз Трувор решил пренебречь правилами. Ведь ничью мохнатую рожу обозревать сейчас ему не хотелось.
Отперев засов, он увидел на крыльце женщину, укутанную в широкий платок. Из-за дождя он даже не сразу понял, кто это. Лишь только когда она вошла, он узнал в неожиданной гостье Велемиру. Мало соображая после крепкого напитка, Трувор даже не выяснил цель ее визита. Развернулся и направился к своему лежбищу.
– Я пришла узнать, сколько еще дней пути до Дорестадта…И когда мы подойдем к морю…– начала Велемира. Изба была сильно закопченной, пыльной и неухоженной. Но княжну как будто ничто не смущало. Она расположилась на лавке, протянутой вдоль стены. Стряхнула капли дождя с платка и повесила его на стоящую рядом прялку. – Ты что же, хмелен? – наконец заметила Велемира.
– Как видишь, – воткнув топорик в пол рядом с изголовьем, Трувор улегся.
– Зябко у тебя здесь, – Велемира расправила подолы юбок. Несмотря на то, что в дороге было множество неудобств, княжна была одета нарядно, словно собиралась на пир. Красивые одежды она не боялась испачкать или порвать, а украшения – потерять в пути. – И темно.
И правда, горенку освещала всего одна лучина, вставленная в расщеп полена. Но и та постепенно догорала. До прихода Велемиры Трувор следил за огнем. Но теперь забыл о нем.
