– Вероятно, обедать изволит, – спокойно промурлыкал Арви, сомкнув веки, словно ленивый кот.
– Я слышала! Не глухая! – ярилась Вольна. Но от гнева она не делалась менее прекрасной. Даже Арви отметил это про себя. – О чем им говорить?!
– Как, о чем? – удивился тиун нарочито. В этот невыносимо долгий знойный день ему вдруг захотелось позабавиться: разбередить и без того лишенную покоя Вольну. – Общие заботы…Все же князь и княгиня…Вот, к примеру, опеки о городе. И о его наследии…Таком, как книга Велеса…Как известно, наша добрая княгиня – покровительница всего духовного и возвышенного…Именно к ней устремляются ученые мужи в поисках помощи и заступничества для своих мудреных работ, – Арви таким образом умело подчеркнул, что, независимо от чувств князя, Дива остается любимицей народа и княгиней. В то время как сама Вольна, по большому счету, никто. – Опять-таки, свод…То есть законы, по которым живет княжество…Занятие сие увлекло князя безмерно…– на этих словах Арви заметил, как лицо Вольны скривилось. Наверное, она не ожидала, что у Рёрика с Дивой может быть столько общего. – А ведь именно княгиня подвигла нашего князя на сие важное начинание! – продолжал тиун. – А все потому, что она понимает жизнь на этих землях, знает и дружит с соседями, как преемница своего отца… В конце концов, дочь…Кровь от крови…Плоть от плоти…Самого нашего благодетеля и защитника…Только вчера мы с Росой навещали племянницу…– Арви немного приврал. Навещала лишь одна Роса. Но в данный миг разве это существенно? – Удивительное сходство…Маленькая княжна так похожа на своего прославленного родителя…Такая радость для отца…
Не простившись, Вольна в гневе хлопнула дверью гридницы и вышла. Она отправилась к себе в избу. Другого ничего не оставалось: не идти же в терем Дивы! Обида и гнев обуревали ее. Да, может быть, Рёрик уже и не спит с женой. Но он все равно видится с ней! Зачем это вообще нужно?!
Вольна пообещала себе, что когда князь придет к ней, она будет кротка. Хотя и попросит ответ за Любаву. И за Диву, у которой он обедать изволил!
Полуденный зной сменился прохладой, день – вечером. А Рёрика все не было. Лишь в сумерках на пороге возникла его фигура. Не успел он и рта открыть, как подогретая ожиданием Вольна уже не могла себя сдержать. Увидев его, умиротворенного и довольного, она потеряла самообладание. Слишком сильно было ее желание убрать с его лица то благодушное выражение, которое она все чаще наблюдала после этих его бесед с Дивой. Неужели он целый день провел там с ней?!
– Вот, значит, и ты, наконец! – Вольна вскочила со скамьи. Она была так разозлена, что даже забыла спросить, где Рёрик, и правда, был весь день. Ясно же, что не у Дивы.
– Что такое? – недоумевал князь, настроение которого мгновенно омрачилось.
– Это у тебя надо спросить, что "это" такое! – накалялась Вольна. Рёрик вопросительно кивнул. На что в ответ обрушился шквал ругательств. – Какого лешего эта мерзавка здесь делает?! Неужели мало того, что по ее вине я чуть не потеряла нашего сына и не упокоилась сама! За кого меня здесь принимают?! Я твоя жена! Хоть и не родовая княгиня! И вот на мою голову обрушивается новое оскорбление! Твое окружение держит меня за пустое место! Может быть, ты нас еще за один стол усадишь! Это ты допустил такое бесчестье! Как ты мог позволить такое гадство?..– Вольне было очень обидно и потому она легко отдалась ярости.
– Я не понял ничего! – прикрикнул Рёрик, утомленный обвинительной речью, в которую даже слово нельзя было вставить. – В чем дело?! Только кратко…
– Ты должен был собственноручно повесить ее еще тогда! Скажи, что не понимаешь, о ком речь! Это в твоем духе – изображать неведение! – сейчас Вольна хотела растерзать его, столько обид он нанес ей. Грубые слова продолжали слетать с ее прелестных губ. – Твоя любовь не идет дальше слов! Ты, как всегда, горазд заботиться только о самом себе…
– Да что случилось?! – уже тоже начиная закипать, прервал ее князь.
– Случается что-то само собой! А здесь постарались мои враги! Которых ты наделил властью! Это ты попустил! Произошло потому, что здесь кто угодно хозяйничает вместо тебя! А меня желают оскорбить! Я не стану терпеть унижений! Я пришла сюда к любимому, а нашла безразличие! Тебе важнее, чтобы всем вокруг было удобно, а что со мной будет – тебя не заботит! – голосила Вольна.
– Я ухожу, – гаркнул князь, разозленный тем, что она намеренно тянет, сразу не раскрывая, в чем дело. И не дождавшись ответа, развернулся и направился к выходу.
– Любава! – в последний момент вдруг зазвенело в тишине горницы.
– Кто? – Рёрик приостановился, даже не сразу уразумев, о ком речь.
– Любава твоя! Да, да, и не смотри так растерянно! Здесь она! Та самая, что с твоей мамашей желала утопить меня! – Вольна никогда не упускала случая напомнить Рёрику эту историю. Пусть не забывает, что ей пришлось испытать из-за него! – Она тут, перед моим носом полощет пеленки! Интересно, кому же она обязана своим возвращением?! И теперь вместе с этой твоей щукой зубастой на пару они будут пытаться сжить меня со свету!
