– Тебе следует знать: женщина не всегда может сразу определить, что ждет ребенка…– продолжила Умила по-матерински ласково. – Я сама много раз была беременна. И уверяю тебя, что порой это не так заметно, как следует ожидать…В особенности, если сохраняются некоторые признаки…– делилась Умила опытом.
– Матушка, я не в тягости, – повторила Ефанда, отвернувшись к окну.
– Не спеши с выводами. На ранних сроках женщина не всегда может сама выяснить сие…– теперь Умила разглядывала Ефанду пытливо. – Лекарь обозревает тебя каждую среду? Тебя непременно должны осматривать. Я пришлю свою шептуху. Очень толковая женщина…
– В этом нет надобности, – сухо ответила Ефанда.
– Как это так?! – удивилась княгиня. В голосе принцессы просквозило нечто такое, что существенно насторожило Умилу. – Раз есть такая вероятность, то ты не можешь знать, присутствует надобность в бабке или нет! Тебе нужно трепетно следить за своим самочувствием, ибо…
– Нет даже такой вероятности, – с непроницаемым лицом вставила Ефанда.
– И тот лекарь, что ты привезла с собой…Это, конечно, твое дело…– Умила продолжала, не придав сначала значения реплике Ефанды. – Но мне было бы покойнее, если б тебя осмотрела та шептунья, которой я доверяю. Так что иди в свои покои, а я немедля распоряжусь и…Что ты сказала? – только сейчас Умила обратила внимание на краткую фразу, оброненную принцессой. – Повтори-ка, Ефанда…
– Я сказала, что мне не нужны лекари, шептуньи и прочие знатоки вопроса. Понеже нет никакой вероятности, что я жду ребенка, – на месте Ефанды другая девица уже раскраснелась бы, точно спелая вишня. Но принцесса оставалась все так же однотонна, как каменная статуя. Могут ли нелепые расспросы этой беспардонной кухарки смутить наследницу древнего рода?!
– Как это так? Раз у тебя есть муж, то…– не постигала Умила. Но потом вдруг запнулась, озарившись нежелательным домыслом. – Ефанда, ты, что же, хочешь сказать, что…Ты все еще невинна?!
– Да, – подтвердила Ефанда, не дрогнув и бровью.
– Но ты ведь…Вы ведь…– Умилу преисполнило изумление. – Твое сообщение поразило меня! Я знаю своего сына и…– Умила даже ушла на время в раздумья. – Ты уверена, что не была на ложе супруга? – совсем уж глупо спросила Умила, которая искренне удивилась тому, что ее Синеус до сих пор не поживился принцессой. Ведь половина прислуги непрестанно страдала от особого участия правителя. Слухи порой доходили даже до всегда замкнутых ушей Умилы, полагающей, что ей не следует вмешиваться в подобного рода дела сына.
– Уверена, – внутри принцессы уже все негодовало против того бесстыдства, с которым ее допрашивали.
– Я что-то не уразумею…– обычно Умила не церемонилась с собеседником и слов мучительно не подбирала. Исключения составляли лишь важные гости вроде послов и родовитых соседей. Но связи семьи принцессы делали ту в глазах Умилы уважаемой. – То есть ты хочешь произнести, что супруг не посещает тебя?!
– Не посещает, – подтвердила Ефанда, которая теперь пожалела, что пришла в эти покои. Про себя она уже предположила, что не достигнет цели своего визита.
– А как же брачная ночь?! – возмутилась Умила. – Вы ведь удалились вместе! Рука об руку! А кровь на полотне?! – Умила точно помнила, что на свадьбе Синеуса брачным традициям следовали в полной мере – жаждущим истины гостям явили доказательство состоятельности жениха и чистоты невесты. – Ефанда, отвечай! Чья тогда была кровь?
– Моей служанки, – мрачно ответила Ефанда.
– Но ведь за дверью находились заботящиеся…Которые засвидетельствовали, что между вами произошло требуемое соитие…– Умила постаралась взять себя в руки и свести внимание на фактах. – Они все слышали! И твой вскрик, и…
– Вскрик был не мой…– еще будучи за свадебным столом, Ефанда почувствовала, что жених не расположен к ней. И это было взаимно. Не к нему она ехала из-за моря. Она полагала, что на ней женится Рёрик. Но как бы ни была безрадостна для нее свадьба, она не знала в тот миг, что худшее еще впереди. Когда настало время молодым удалиться, и Синеус взял ее за руку, обиженная принцесса лишь презрительно поморщилась. А едва переступив порог покоев для новобрачных, отдернула свою ладонь. Она бы сделала это раньше, но до дверей их провожали гости. Синеус не стал огорчаться немилости благоверной и не стал нарушать обычаев. Замешкавшаяся в покоях молодых служанка вызвала у него значительно больший интерес, чем новоиспеченная жена. Не отличающийся робостью, при этом имеющий мстительный зловредный нрав, Синеус быстро придумал, как занять себя, умилостивить гостей и унизить принцессу. Ефанда так и простояла в углу, отвернувшись к стене и зажав рот рукой, чтоб не закричать от ужаса, который нашел на нее, когда Синеус набросился на служанку. Наверное, Ефанда испытала бы меньше душевных мук, если б он предпочел ее саму. Некоторые вещи проще пережить лично, чем являться их свидетелем.
