– Раз так, то сразу говори, что тебя привело ко мне, – Умила даже отложила в сторону письмо. Она возлагала много надежд на эту принцессу. Ей казалось, что с такой смиренной супругой непоседа Синеус остепенится и сделается серьезным мужем. Нрав Ефанды остудил бы любого. Даже воздух в покоях, казалось, посвежел от ее присутствия, точно морозом овеянный.
– Я хотела просить дозволения отправиться на родину, проведать матушку…– начала Ефанда, устремив взгляд в окно. Было ясно, что ей не нравится отпрашиваться у чужой женщины.
– Дитя мое, я не совсем понимаю твои желания, – Умила, и правда, была удивлена. – Как же такое может быть? Это противоречит всем известным мне правилам…Ты теперь не просто девица, которой позволено колесить по округе там и здесь. Ты замужняя женщина. И не можешь так легко оставить супруга, уехав куда вздумается. Он нуждается в твоей ласке и внимании…
– Я знаю, матушка…– Ефанда не отрывала взора от окна. Ее прозрачные глаза вяло следили за суетой на дворе. – Осознавая все это, я и пришла просить дозволения. Мой брат со своей дружиной мог бы сопроводить меня…Я не прошу разрешения удалиться на все лето. Речь идет лишь о нескольких днях…
– Здесь нет разницы, уедешь ты на все лето или на несколько дней. Твое место рядом с мужем и только. Теперь Дорестадт и твой город…Тебе не следует покидать его, ровным счетом, как и своего любящего супруга…– настаивала Умила.
– Это так, – не стала спорить принцесса. – Но я все же прошу позволить мне…– Ефанда не успела договорить. Умила перебила невестку жестом, не терпящим возражений.
– То, о чем ты просишь – неосуществимо. Хотя принимая во внимание твою тоску по родине…– Умила будто задумалась о такой возможности и в самом деле. – Я вижу, ты добрая дочь. Твоя семья может гордиться тобой. Это очень славно, что ты беспокоишься о родных и стремишься навестить их. Но я, желая тебе добра, хочу напомнить, что теперь у тебя появились новые обязанности, которые надлежит исполнять. Первостепенная и самая важная твоя задача – подарить своему мужу наследника. Так что тебе следует уединиться и целиком посвятить себя этому вопросу.
– Но, матушка…– Ефанда опустила глаза, словно не зная, что сказать на это справедливое замечание.
– Да, это необходимо, – наставляла княгиня. – Я знаю, что сие не всегда просто. Но это единственное, что по-настоящему важно. Да и тебя саму осчастливит появление на свет крошки. Давай условимся о следующем: я подумаю о твоей просьбе. И, возможно, ты еще увидишь своих близких, – Умила многообещающе подняла вверх указательный перст. – Но сперва я жду от тебя внука. Уговор?
– Но, матушка…– Ефанда поспешно отвела взгляд. Ее щеки тронул румянец. – И все же. Прошу позволить мне прежде, поколе лето еще не закончилось, все-таки отправиться за море…
– Нет, дитя мое. Мы уже все обсудили. Подари нам законного наследника, и тогда мы с тобой вернемся к твой просьбе сызнова, – Умила говорила ласково, но твердо, что не допускало протеста. Однако только сейчас княгиня-мать вдруг заметила, что Ефанда резко переменилась. Обычно лицо принцессы оставалось бесстрастным. Но в этот раз, определенно, что-то было не так. Излишние жесты, суетливость речи и этот смущенный взгляд…– С этим есть какая-то проблема? – нахмурилась встревоженно Умила.
– Нет, матушка, – принцесса отрицательно качнула головой, еле заметно поджав губы. – Ладно. Я лучше пойду.
– Я понимаю твои печали…Мой Синеус не всегда бывает ласков…– Умила не хотела отпускать Ефанду, не уяснив для себя нескольких вещей относительно брака сына. – У него суровый нрав. Ты должна помнить, что он правитель, отягощенный заботами о вверенном ему граде. Я знаю, что порой с ним нелегко. Но, несмотря на все это, в его груди бьется благородное и милостивое сердце…И, главное, он боготворит тебя, поверь мне, – Умила решила, что, скорее всего, причина уныния Ефанды в том, что Синеус проявил себя эгоистом и хамлом, коим всегда являлся. Хотя она и предупреждала его быть с принцессой нежнее, все-таки это не обычная какая-то девка. – А как он ждал твоего приезда в Дорестадт! – не стеснялась Умила выдумок. – Знаешь, он весь пошел в отца: тот тоже не умел выражать чувств…Так что вопреки внешней грубости, он привязан к тебе и любит всем сердцем, – убеждала Умила так, словно на самом деле знала, что на душе у Синеуса. Ефанда на эту пылкую речь лишь отвернулась к окну, вновь поджав узкие губы. А Умила начала беспокоиться уже по другому поводу. Уж нет ли у принцессы каких-либо проблем с детьми?! – Скажи-ка мне вот что…А ты здорова?
– Вполне…– кивнула Ефанда, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что ей уже хочется уйти.
– Ты как-то бледна…И, случаем, не беременна ли? – Умилу вдруг осенила противоположная догадка.
– Нет, матушка, – Ефанда опустила глаза, стиснув пальцы с такой силой, что кожа на ее перстах побелела.
