Изначально торжество было назначено на послезавтра, хотя приезда жениха ждали несколькими днями раньше. Но старый князь Изяслав, отец жениха, в дороге упал с коня и повредил ногу. Его взгромоздили на носилки и продолжили путь дальше таким образом, что существенно замедлило скорость передвижения. «Не к добру», – сразу подумал Гостомысл, встретив гонца с вестью о том, что гости задерживаются.
И все же свадьбу решили не переносить. И на то было несколько причин. Во-первых – дурная примета! Нельзя из-за маленького недоразумения поставить под угрозу всю дальнейшую жизнь молодых. Во-вторых, торжественное событие изначально задумывалось приурочить к празднованию дня всеми почитаемого Даждьбога. Именно в этот день народ славил могучее божество, благодарствуя за урожай. Таким образом, гулянья в честь осенних Радогощ проходили самостоятельным путем, что существенно сокращало расходы на угощения для жителей. Зачем платить дважды, коли можно склеить оба праздника в один? Ну, а в-третьих, когда же еще заключать союз, как не в день покровителя солнца и плодородия? Ведь именно наследников и мудрого правления ожидают от будущего князя Изборского и его молодой жены. Очень символично и многообещающе.
Что до Дивы, она хотела отложить мероприятие на неделю, чтоб оставалось время привыкнуть к будущему мужу. Но Гостомысл и слышать не желал об отсрочке: «Надо, наконец, покончить с этим! Чем быстрее ты выйдешь замуж за сынка изборского князя, тем скорее будет снят вопрос с ютландскими сватами!».
Юная невеста носилась по горницам и лестницам со счастливым лицом. А Гостомыслу было беспокойно на душе. Неясная тревога заставляла спешить. Неужели эта ведьма Умила всерьез полагает, что Новгород сдержит слово, данное сто лет назад ее Годславу? Годславу, которого, между прочим, давно нет в живых. Как бы скандала не вышло, тем более что в семье еще две княжны на выданье. С Велемирой условлено: останется в Новгороде в помощь брату Есению, муж ей легко подберется и из боярской среды. А с Росой хлопот не будет и подавно. Девица спокойная, послушная. Как раз буде эта старуха не угомонится, можно заткнуть ей глотку Росой…
****
Хлопот в княжеских хоромах хватало всегда. Но в этот день все перемешалось и перепуталось, затянулось в суетливую воронку подготовок. Словно рой комаров, челядь беспорядочно кружила по дворам и избам. Кухарки сновали по кухням и погребам, гремя утварью и поварешками. Портнихи латали ковры и пологи в покоях для гостей. Горничные накрывали столы, сундуки да лавки добротными полотнами.
– Прясло Макоши! Кто дозволил стелить половики?! – кричала Златана на суетящуюся в пиршественных избах прислугу. – Бросьте под ноги сено или березовые листья…
– Как же так, матушка, такое событие…Все самое лучшее к гостям, – возразила одна из служанок.
– Не смей перечить мне! Или прикажу тебе глотку этим половиком заткнуть, – погрозила наложница Гостомысла, грубо ткнув краем ковра в лицо служанки. – Уже сейчас мы должны думать о том, как станем убирать нечистоты после гостей! Я не желаю, чтобы княжеские хоромы превратились в скопище помоев и зловония! И приготовьте хвою! Вечерами после застолий будете окуривать тут все! – взмахнув бронзовой гривой, Златана пошла дальше. Помимо своего облика, ее заботил вид хором, в которых она полагала сделаться в скором времени хозяйкой. – Поскорей бы уже они забрали эту девочку и укатили…– буркнула себе под нос Златана.
Уже к полудню терема и избы пестрили нарядным убранством. Подсушенные полевые цветы устилали пол. На столах красовались серебряные кубки и резные корчаги с винами, еловые бочонки с медом, расписные блюда, словом, лучшая посуда в княжестве, изготовленная умелыми руками ремесленников.
На улице также велись шумные приготовления. Бабы таскали воду в бани. Детишки подметали дорожки, поднимая пыль столбом. С десяток рослых челядинцев скатывали бревна к теремам, кололи дрова, укладывая их в высокие кучи.
– Ну смотри ж, чего делаешь: полена из беремени выпадают! – откусывая яблоко, кивнул Есений неуклюжему молодцу, у которого все валилось из рук.
– К гостям, княжич! – извинялся увалень, заталкивая чурбаны обратно в кучу, которая неминуемо рушилась.
Дружинники начищали до блеска оружие, не упуская случая подмигнуть проходящим мимо девицам. Бабки тащили корзинки с грибами да яйцами в кухни, проклиная распущенную молодежь.
– А жених-то красавец, я слыхала! – сплетничали девицы. – С дружиной придет, а значит, и дружки у него раскрасавцы!
– А я слыхала, он силен и богат!
– Всем бы такого жениха!
Запах свежеиспеченного хлеба разносился по округе. Возбужденная детвора толкалась у княжеской стряпной, выпрашивая лакомств у поварих, которым сегодня было не до этих мелких бездельников.
– А ну, брысь отсель! – лаптем няня Блага оттолкнула жирного кота, теревшегося возле ее ног. – Без тебя дел невпроворот! Дива! Дива! – тяжело дыша, Блага поднималась по лестнице. – Велес на голову мою, где эта девица!
