Анюта и Маша смутились. Онѣ не оправдывали заносчивости Лизы, но еще больше раздосадованы были словами Мити, но сочли за лучшее промолчать. По отъѣздѣ гостей въ домѣ водворилось относительное молчаніе и тишина. Анюта распредѣлила день свой, и миссъ Джемсъ опять вошла въ свою роль. Она взялась понемногу воспитывать Лизу, и пока Анюта рисовала, читала ей вслухъ и по прежнему удачно выбирала книги для чтенія; она вездѣ сопровождала Анюту, ибо Анюта знала, что папочкѣ такъ это угодно. Впрочемъ Анюта сблизилась со своею Англичанкой. Она оцѣнила ея качества, правдивость, прямоту, строгое исполненіе долга и даже ея сердечность далеко скрытую за напущенною воспитаніемъ и обстоятельствами холодностію, чисто внѣшнею. Анюта послѣ нервыхъ волненій, восторга и радости свиданія со своими, пріѣзда въ свое прелестное Спасское, опомнилась и принялась за жизнь аккуратную, съ назначенными для занятій и удовольствій часами. Она не доводила этого до педантства, охотно оставляла занятія, если папочка или Маша приходили къ ней, но не позволяла молодымъ сестрамъ мѣшать ей. Особенно любила она рисовать и намѣревалась зимою серьезно заняться этимъ. Уже конецъ іюля приближался, и минуло ровно пять недѣль съ тѣхъ поръ какъ Анюта пріѣхала въ Спасское, когда поутру вошелъ къ ней буфетчикъ, который несъ свой носъ и голову выше небесъ и бормоталъ изъ важности пуще прежняго.
— Ваше сіятельство, сказалъ онъ, — я издержалъ всѣ собственныя деньги, не считая возможнымъ при гостяхъ безпокоить васъ. Пожалуйте денегъ, рублей сто или двѣсти.
Цифра поразила Анюту.
— Но я дала тебѣ сто рублей, когда пріѣхала, сказала она.
— Помилуйте, ваше сіятельство, сказалъ не скрывая улыбки буфетчикъ большаго тона, — это такая бездѣлица.
Анюта вспыхнула, но сдержалась.
— Сто рублей для закуски не бездѣлица. Счетъ, подайте мнѣ счетъ.
— Я, признаться сказать, велъ счетъ не совсѣмъ аккуратно…
Анюта взглянула.
— То-есть, поправился буфетчикъ большаго тона, я велъ его, но въ чернякѣ, онъ хорошо не переписанъ, я не зналъ, что вашему сіятельству будетъ угодно входить въ такія пустяковскія мелочи.
— Счетъ, сказала Анюта немного отрывисто, — я не выдаю денегъ не прочитавъ счета, и позовите ко мнѣ Ульяну Филатьевну.
Ульяна пришла.
— Ульяна Филатьевна, сказала Анюта, — ко мнѣ приходилъ буфетчикъ, который получилъ сто рублей для закуски, когда я пріѣхала. Онъ говорить, что онъ затратилъ свои деньги и считаетъ, что это бездѣлица.
— Ему все бездѣлица. Онъ у меня забралъ столько сахару, чаю, кофе, что я отъ роду моего и даже при старомъ князѣ не слыхивала о такомъ количествѣ.
— Какъ же вы мнѣ не сказали.
— Вы ничего мнѣ не изволили приказывать, а управитель приказалъ выдавать, что потребуетъ буфетчикъ. Когда я ему замѣтила, что много, онъ почитай обругалъ меня и сказалъ: не мое дѣло. Я не смѣла. Всякой провизіи и для повара вышло страсть что.
— Но кто же платилъ за провизію?
— Управитель. Вы на меня, ваше сіятельство, не гнѣвайтесь, я тутъ не при чемъ.
— Сколько вышло.
— Я не могу вамъ сказать на память чтобъ не ошибиться, но у меня все сполна записано, даже страшно, что израсходовано.
— Принесите записку и позовите управляющаго.
Пришелъ и управляющiй.
— Я слышу отъ Ульяны Филатьевны и отъ буфетчика? что у меня страшные расходы. Я желаю знать, что истрачено и куплено.
— Все въ самой аккуратности записано, ваше сіятельство, и въ конторѣ въ шнуровую книгу внесено.
— Принесите мнѣ шнуровую книгу.
Книга была принесена. Анюта даже перепугалась, когда она посмотрѣла на страшный итогъ, на который не читая счета она поспѣшила взглянуть.
— Какая сумма! воскликнула она съ ужасомъ. — Какъ это возможно?
— Извольте же обратить вниманіе, что у вашего сіятельства гостили гости, сказалъ управляющiй, — и что семейство вашего сіятельства огромное.
— Насъ, Анюта остановилась и сочла, — насъ семейства девять человѣкъ, да гостей было шесть человѣкъ, стало-быть всѣхъ пятнадцать персонъ. А тутъ… мнѣ даже страшно сказать… Куда это все вышло?..
— Это вамъ съ непривычки, ваше сіятельство, а вы извольте только разсмотрѣть. Счетъ буфетчика особый. Тутъ чай, сахаръ, кофе, мѣсячная провизія, счетъ повара, счетъ кучера, счетъ скотницы.
— Что такое, счетъ кучера и скотницы? сказала Анюта сдерживая свое волненіе.
— Кучеръ покупалъ сѣно, скотница покупала молоко, сливки, масло, сметану.
— Сѣно, при нашихъ поляхъ, заливныхъ и простыхъ лугахъ.
— Лошади дорогія, онѣ нашего сѣна не ѣдятъ, ихъ набралось множество — однѣхъ упряжныхъ лошадей десять, да верховыхъ четыре, да маленькихъ въ кабріолеты двѣ, не считая рабочихъ. Это особая статья.
— Какъ это лошади нашего сѣна не ѣдятъ?
— Кучеръ говоритъ здѣшнее сѣно имъ не годится. Онъ покупаетъ.
— Ну, а скотница?
— Молока не хватаетъ, масла вовсе нѣтъ, а буфетчикъ требуетъ сливокъ по нѣскольку штофовъ въ день — и варенцы, и простоквашу, и сыры сливочные, и еще не знаю что. Поваръ тоже требуетъ.
— Сколько у насъ коровъ?
— Коровъ пятьдесятъ будетъ, но вѣдь онѣ мало даютъ молока — такія малодойныя коровы.
Анюта молчала. Она поняла, что очутилась въ лѣсу, гдѣ ее грабили разбойники.
