— Нѣтъ, въ Москвѣ обычай древній: народъ, когда пропоютъ; «Христосъ воскресе!» обращается къ сосѣду, кто бы онъ ни былъ, и говоритъ: «Христосъ воскресе!» и цѣлуетъ его три раза.
Карета тронулась. По высокой лѣстницѣ устланной коврами вошла Анюта за тетками въ небольшой, но дивный старинный храмъ. Онъ былъ посрединѣ раздѣленъ очень массивными столбами, а иконостасъ его блисталъ золотомъ съ почернѣвшими отъ времени ликами святыхъ. Налѣво отъ царскихъ дверей выходила изъ иконостаса позолоченная часовенька чудной работы; внутри нея сіяла и камнями и золотомъ древняя икона Божіей Матери. Анюта была поражена прелестно и богатствомъ этого храма. Стройный хоръ пѣвчихъ громко гремѣлъ надъ нею, а она, полная благоговѣнія и умиленія, стала на колѣни и мольбы свои обратила къ иконѣ Богородицы; она молилась всею душой, но вдругъ вспомнила о папочкѣ, Машѣ, братьяхъ и сестрахъ и слезы ея полились ручьемъ.
— Спаси и помилуй ихъ, пресвятая Богородица, прошептала она.
— Анюта, Анюта, что съ тобою? спросила ее Лидія видимо смущенная.
— Анна, не чуди, сказала ей Варвара Петровна недовольно, — молись какъ люди, прилично.
Это была капля холодной воды, которая отрезвила и вмѣстѣ съ тѣмъ уязвила Анюту. Она стояла прямо, неподвижная, съ холоднымъ выраженіемъ лица. Долго длилась служба. Анюта устала и Варвара Петровна, которая по своему всегда о ней заботилась, сказала Лидіи.
— Пока читаютъ часы, отведи ее въ зимній садъ, пусть отдохнетъ, но надѣнь на нее теплую мантилью: тамъ холодно и сыро.
Такого прелестнаго зрѣлища никогда еще не видала Анюта, хотя видѣла много богатыхъ домовъ. Она вошла въ пышный садъ. Огромныя пирамиды розъ, рододендроновъ, гіацинтовъ, лилій подымались изъ клумбъ и закрывали часть стѣнъ. Въ срединѣ этого сада большая клумба изъ пальмъ и широколиственныхъ растеній увеличивалась массами пунсовыхъ, розовыхъ и бѣлыхъ камелій, ярко отдѣлявшихся отъ металлической зелени листьевъ. Между клумбами извивались посыпанныя мелкимъ пескомъ дорожки.
— Будто золотыя дорожки въ волшебномъ саду, сказала Анюта взявъ тетку за руку. — Право, волшебный садъ. Чей онъ?
— Царскій, сказала Лидія; — у кого же можетъ быть такой садъ, какъ не у Царя? Сядемъ тутъ, отдохни.
Онѣ сѣли на плетеную скамейку окруженныя цвѣтами, напитавшими пронзающимъ, но восхитительнымъ своимъ ароматомъ свѣжій воздухъ.
Усталая пріѣхала Анюта домой, но не столько отъ усталости тѣлесной. какъ отъ сильныхъ ощущеній и впечатлѣній, и заснула глубокимъ дѣтскимъ сномъ.
— Княжна, вставайте. Христосъ воскресе! и голова старушки Арины Васильевны любовно наклонилась надъ ней. — А вы скажите: воистину воскресе!
— Воистину воскресе, повторила Анюта, и онѣ расцѣловались.
— Ну одѣвайтесь скорѣе, ужь девять часовъ, тетушки ожидаютъ васъ, чтобы выйти въ столовую. Тамъ собрался весь домъ; будутъ христосоваться. Вы, княжна, не смущайтесь и не брезгайте, это грѣхъ большой. Послѣдній дворникъ и прачка будутъ съ вами христосоваться и всѣхъ извольте поцѣловать по-братски. Нынче такой великій день, всѣ равны, и не предъ Богомъ только, а между собой равны. За насъ за всѣхъ, за бѣдныхъ и за богатыхъ, принялъ Онъ муки, смерть претерпѣлъ и завѣщалъ намъ любить другъ друга. Мы бы всегда должны были жить по-братски, все дѣлить, и горе и радость, но по грѣховности нашей этого не дѣлаемъ. Но крайности въ этотъ великій день соблюдемъ обычай христіанскій и, какъ поютъ нынче, обымемъ другъ друга съ любовію. Безъ любви ничто не угодно Господу. Такъ-то, дитя мое.
— Да я и у папочки всегда со всѣми христосовалась — и съ Дарьей-няней, и съ дворникомъ даже, сказала Анюта.
— Ну да тамъ было два, три человѣка, а здѣсь вся дворня — ихъ человѣкъ тридцать.
— Ахъ, какъ много!
— Да, много, и всѣ вамъ служатъ, а вы будьте привѣтливы, ласковы къ нимъ. Не брезгайте никѣмъ.
— Какъ это можно, сказала Анюта и сошла внизъ.
— Христосъ воскресе! встрѣтили ее нарядные тетки и каждая изъ нихъ одарила ее. Варвара Петровна дала ей прекрасное огромное позолоченое яйцо и на немъ былъ изображенъ Спаситель возносящійся на небо; Лидія подарила ей рабочій ящичекъ съ золотымъ наперсткомъ и все, что нужно для шитья, а Александра Петровна, любившая сама золотыя вещи, — маленькое колечко съ брилліантомъ на золотомъ тонкомъ ободочкѣ.
— Кольцо такого фасона называется супиръ. Возьми его и помни,
Въ залѣ стоялъ ломившійся отъ куличей, пасокъ, всякихъ закусокъ столъ и посреди него красовался изъ бѣлаго масла барашекъ съ палочкой, на которой былъ маленькій красный флагъ. У барашка рога были раззолочены. Въ глубинѣ комнаты стояла вся многочисленная прислуга Богуславовыхъ. Кресло Александры Петровны подкатили къ хозяйскому мѣсту. Подлѣ нея стояла Варвара Петровна, за ней Лидія, а потомъ Анюта. У каждой подъ рукой стояла корзина съ красными яйцами.
— Христосъ воскресе! сказала Александра Петровна привѣтливо. — Поздравляю всѣхъ васъ съ праздникомъ.
