И первая подошла къ ней Арина Васильевна и похристосовалась съ нею, съ ея сестрами и съ Анютой, которой шепнула:
— Вотъ ваша корзина: всякому давайте яйцо, не обидьте кого-нибудь.
И за Ариной Васильевной потянулась вся прислуга и до послѣдняго дворника и судомойки христосовались съ барышнями и княжной.
Эта церемонія христосованія со всѣми не особенно понравилась Анютѣ, но она вспомнила слова Арины Васильевны и была очень привѣтлива и всѣхъ одѣляла яйцами.
Вечеромъ она, послѣ долгихъ колебаній, сказала робкимъ голосомъ обращаясь къ теткамъ:
— У меня большая просьба. Не откажите мнѣ ради этого большаго дня.
— Говори; если возможно и благоразумно, я не откажу, сказала Варвара Петровна.
— Вы много сдѣлали мнѣ подарковъ и все такіе прелестные и я очень, очень благодарю… но… позвольте… я не имѣю послать ничего… папоч… дядѣ и Машѣ. Позвольте мнѣ послать дядѣ яйцо, которое вы мнѣ дали, а Машѣ рабочій ящикъ.
— А кольцо я сохраню всегда,
Тетки переглянулись. Лидія хотѣла что-то сказать, но Варвара Петровна сдѣлала ей знакъ, и она не произнесла ни слова.
— Эти вещи твои собственныя и ты можешь ими располагать какъ хочешь, сказала Варвара Петровна.
Анюта расцѣловала тетокъ и когда ее увели спать, Александра Петровна сказала:
— У этой дѣвочки нѣжное, любящее сердце!
— Да, но слишкомъ пылкое, замѣтила задумчиво Варвара Петровна, — и ужасно она настойчива.
На Святой недѣлѣ, Александра Петровна рѣшила, желая сдѣлать удовольствіе Анютѣ и Лидіи и вмѣстѣ съ тѣмъ доставить и себѣ развлеченiе, дать маленькій дѣтскій вечеръ и пригласить всѣхъ тѣхъ дѣтей, которыя брали уроки танцованія въ продолженіе зимы, и еще нѣсколько другихъ дѣтей, но уже безъ танцмейстера. Пошли приготовленія болѣе роскошныя, съ буфетомъ и ужиномъ и освѣщеніемъ всего дома. Къ удовольствію Лидіи, рѣшено было зажечь и люстры. Анюта очень радовалась и вмѣстѣ съ Лидіей принимала самое живое участіе въ убранствѣ гостиной, которую украсили зеленью.
Насталъ и назначенный день, и въ восемь часовъ всѣ приглашенные съѣхались. Анюта, разодѣтая, завитая, веселая, принимала своихъ гостей безъ застѣнчивой робости, ибо почти со всѣми ними была хорошо знакома. Вечеръ повидимому удался; дѣти были веселы и танцовали не зная усталости, когда вдругъ случилось небольшое замѣшательство. Кадриль стала на свои мѣста, не доставало одной пары.
Миссъ Джемсъ подошла къ стоявшей безъ визави парѣ; то была Анюта со старшимъ Козельскимъ.
— Кто вамъ визави? спросила Англичанка.
— Старшій Щегловъ, отвѣчалъ Козельскій.
Миссъ Джемсъ отправилась къ нему.
— Васъ ждутъ, сказала она, пригласите даму.
— Всѣ дамы приглашены, я всѣхъ обошелъ.
— Не можетъ быть, замѣтила Англичанка; — это уже третья кадриль и всѣ онѣ были парныя, отчего же теперь не достаетъ дамы. Должно-быть есть одна не танцующая. Я обойду всѣхъ.
— Не трудитесь, благодарю васъ. сказалъ Щегловъ вѣжливо и съ поклономъ; — одна дама осталась, но я не буду танцовать съ ней.
— Отчего же? и кто она?
— Окунева. Я не привыкъ танцовать съ такими дѣвочками, которыя дурны собою, одѣты въ тряпки и танцуютъ изъ рукъ вонъ плохо.
— Но вы танцовали съ ней всю зиму.
— На урокахъ, поневолѣ. но на вечерѣ я имѣю право выбирать кого хочу. Я ни за что не приглашу ея.
Миссъ Джемсъ разсердилась и проговорили:
— Это очень дурно, очень не похвально, и повернувшись къ нему спиной отправилась къ Анютѣ, объяснила ей въ чемъ дѣло и приказала, какъ хозяйкѣ, уступить своего кавалера Окуневой.
Анюта охотно повиновалась, но Томскій, находившійся вблизи, замѣтилъ, что это дѣла не поправитъ и одною парой все-таки будетъ меньше.
— Мы вотъ что сдѣлаемъ, сказалъ онъ, — я приглашу Окуневу, а Щегловъ будетъ очень радъ танцовать съ княжной.
— Но я не буду рада, сказала Анюта, — онъ такой дурной мальчикъ.
— Да, онъ очень дрянной мальчикъ, но что дѣлать? сказалъ Томскій.
Миссъ Джемсъ рѣшила вопросъ.
— Анюта должна танцовать со Щегловымъ, сказала она, подошла къ Щеглову и привела его. Онъ пригласилъ Анюту, которая очень неохотно приняла его приглашеніе. Они встали на мѣста.
Томскій съ Окуневой, такъ смущенною и обиженною, что она съ трудомъ сдерживала свои слезы, а Анюта, видя это, съ трудомъ сдерживала свой гнѣвъ и свое негодованіе на Щеглова. Онъ же развязный какъ всегда принялся занимать ее разговорами, переходя отъ гулянья подъ Новинскимъ къ новымъ пьесамъ поставленнымъ на театрѣ и къ новостямъ города. Онъ зналъ все: кто за кого идетъ замужъ, кто ѣдетъ за границу, кто купилъ новый экипажъ. Но Анюта слушала мало, а когда онъ ее о чемъ-нибудь спрашивалъ, она отвѣчала односложно, вѣжливо, но съ нескрываемымъ презрѣніемъ. Щегловъ, видя всѣ свои усилія вовлечь ее въ разговоръ напрасными, разсердился и также надулся. Кадриль кончилась. Анюта меньше чѣмъ слѣдовало ему присѣла, онъ холодно ей поклонился. Они разошлись.
