— Папочка опасно боленъ, проговорила Анюта съ усиліемъ и вдругъ воскликнула, будто сердце ея разрывалось на части: — и я не съ нимъ! Меня къ нему не пускаютъ!
Катерина Андреевна подала ей стаканъ воды, но Анюта отстранила его рукой и сидѣла неподвижная, блѣдная, безмолвная. Нѣмка не знала что сказать ей и стояла подлѣ нея не говоря ни слова. Пришла миссъ Джемсъ, обмѣнялась съ Нѣмкой двумя, тремя фразами и подошла къ Анютѣ; она говорила ей что-то, но Анюта не слыхала и не хотѣла слышать; она была поглощена своимъ горемъ.
Дверь отворилась и въ ней появилась Арина Васильевна; она тихо подошла къ Анютѣ и взяла ее за руку.
— Княжна, сказала она, — въ такой бѣдѣ великой никто кромѣ Господа помочь не можетъ. Что сидѣть-то и себя поѣдать поѣдомъ; не пригоже, не по-христіански.
— Меня къ нему не пускаютъ, воскликнула Анюта. — Онъ умираетъ, а меня съ нимъ нѣтъ!
— Ты, княжна, помочь ему не можешь; вѣдь ты знаешь, что онъ съ семьей и уходъ за нимъ большой, а ѣхать желаешь для себя — себя утѣшить; но не велико утѣшеніе видѣть страданія любимаго, дорогаго. Одно есть утѣшеніе въ скорби — молитва, а ты о ней позабыла, поди ко мнѣ и помолимся вмѣстѣ.
Она взяла Анюту за руку и привела ее въ свою комнатку.
— Смири свое сердце, покорись, сказала она, — а я встану на поклоны, молись и ты со мною. Старушка встала предъ иконами и съ тихимъ шепотомъ: Господи, буди милостивъ къ ней! стала класть земные поклоны, поклоны монастырскіе. Тихій однообразный шопотъ ея, шуршаніе ея платья, легкій стукъ колѣнъ и головы о землю, мерцаніе лампады и вдохновенное лицо молящейся, глаза ея воздѣтые вверхъ и полные чувства, произвели большое впечатлѣніе на Анюту; она вдругъ залилась слезами и со сжатыми крѣпко руками упала на колѣни, рядомъ со старушкой, унесенною духомъ въ высшія сферы, доступныя только глубоко вѣрующимъ и всѣмъ сердцемъ любящимъ Бога. Когда Арина Васильевна окончила поклоны свои, она увела все еще плакавшую, но уже не предававшуюся отчаянію Анюту на верхъ, и поправляя лампаду у ея кіота, сказала ей:
— Вотъ иконы твоихъ дѣдовъ и прадѣдовъ. Молись, не ты одна, весь родъ твой и въ скорби и въ радости молился имъ испрашивая Божіей благодати. Предъ этими святыми иконами упала не одна слеза изъ глазъ твоихъ родителей, дѣдовъ и прадѣдовъ, умились и ты, въ скорби своей, молись и ты, Господь заступитъ и тебя и чаша сія да пройдетъ мимо тебя!
Анюта вдругъ зарыдала и перекрестилась на иконы кіота, старушка взглянула на нее и сказала ласково:
— А теперь примись за дѣло, не хорошо быть безъ дѣла; не хорошо въ праздности сидѣть поклавши руки, а ужь въ горѣ, да печали еще того хуже; займись чѣмъ-нибудь.
— Ничѣмъ не могу заняться, сказала усталымъ голосомъ Анюта, — и придумать не могу, чѣмъ бы!
