Рано утромъ пришла миссъ Джемсъ, но напрасно силилась она развлечь Анюту. Она отказалась ото всякаго чтенія и занятій и просила отпустить ее къ Аринѣ Васильевнѣ, Варвара Петровна позволила и Анюта застала старушку въ заячьей черной шубкѣ.
— Куда вы? спросила Анюта.
— А я къ обѣднѣ, а оттуда ко Всѣхъ Скорбящихъ Божіей Матери о тебѣ и о твоемъ дядюшкѣ Богу молиться. Молебенъ отслужу за здравіе его.
— Подождите меня, и я съ вами, сказала Анюта и стремглавъ бросилась къ теткѣ. Варвара Петровна еще не окончила своего утренняго туалета, но заслышавъ торопливые шаги Анюты позволила ей войти. Анюта просила отпустить ее на богомолье съ Ариной Васильевной и страшилась получить отказъ, но къ ея немалому удивленію Варвара Петровна ласково отвѣчала ей, что она можетъ ходить всякій день съ Ариной Васильевной, въ какія ей вздумается церкви, часовни и монастыри. Она прибавила, что послала другую депешу въ К** и ждетъ отвѣта каждую минуту.
Анюта поспѣшно одѣлась и ушла со старушкой пѣшкомъ на богомолье. Не близко — съ Покровки до церкви Божіей Матери Всѣхъ Скорбящихъ, находящейся за Москвой-рѣкой, но Анюта шла бодро и не чувствовала усталости…
Когда она воротилась домой, въ ея комнатѣ заботливо накрытъ былъ столъ и приготовленъ чай; обѣ ея воспитательницы, и Нѣмка и Англичанка, дожидались ее съ нетерпѣінемъ и спѣшили напоить и накормить ее, зная, что она ушла изъ дому на тощакъ. Анюта усадила съ собою за столъ Арину Васильевну и обѣ вмѣстѣ онѣ стали пить чай съ просфорой принесенною изъ церкви.
Миссъ Джемсъ глядѣла на Анюту молча, но въ холодномъ лицѣ ея засвѣтилась какая-то искра чувства при видѣ этой дѣвочки съ блѣднымъ лицомъ и красными отъ слезъ глазами, которая прилѣпилась всею душою къ старушкѣ ключницѣ.
Долгіе, мучительные часы неизвѣстности вынесла Анюта, которую не оставляли одну, но и не тревожили; она видѣла, что всѣ ее окружающія принимаютъ участіе въ ея бѣдѣ, и это участіе немного облегчило тяжесть ея жестокой печали. Наконецъ предъ обѣдомъ дверь отворилась, Варвара Петровна вошла съ лицемъ веселымъ. Въ рукахъ ея была телеграмма, которую она протянула Анютѣ.
— Слава Богу, сказала она, — дядѣ твоему гораздо лучше. Вотъ, читай.
Анюта взяла телеграмму дрожавшими руками.
Опасность миновала. Слабость большая. Напишу письмо.
Дмитрій Долинскій.
Анюта облилась слезами. Всякой день получала она короткія письма, то отъ Мити, то отъ Вани, а наконецъ отъ самой Маши. Они писали, что папочкѣ съ каждымъ днемъ лучше, потомъ, что онъ совсѣмъ оправляется и что ему совѣтуютъ ѣхать на все лѣто въ деревню, но они еще не знаютъ куда повезутъ его.
— У меня деревень много, сказала Анюта Аринѣ Васильевнѣ, съ которой проводила каждый день нѣсколько. времени, когда обѣ онѣ бывали свободны отъ занятій, — но какъ мнѣ сдѣлать, чтобы помѣстить тамъ папочку.
— Ваши деревни не вблизи отъ К**, да притомъ я вамъ не присовѣтую предлагать дядюшкѣ ѣхать туда. Вспомните, что въ вашихъ вотчинахъ лѣтъ тридцать никто изъ господъ не бывалъ и тамъ, по всему думать можно, заправляютъ всѣмъ управляющіе, а ужь управляющіе безъ господъ, вѣдомо всѣмъ, что такое?
— Какіе они, спросила Анюта,
— Почти всегда нахалы и воры. Безъ хозяина извѣстно что слуги — либо волки, либо овцы безъ пастыря. Вы сами узнаете каковы они, когда выростите.
Вскорѣ Анюта узнала, что выздоравливающаго папочку увезли въ усадьбу одной старушки родственницы
— Арина Васильевна, сказала Анюта, — у моего прадѣда было имѣніе съ домомъ и садомъ?
— Конечно. Оно теперь ваше, село Спасское, подмосковная. Богатое село, домъ каменный, сады, оранжереи. Ваша бабушка гостила тамъ съ сынкомъ, отцомъ вашимъ.
— Спасское далеко отъ К**, спросила Анюта.
— Отъ К**, кажется далеко, я хорошо не знаю гдѣ К**, но отъ Москвы Спасское близко, верстъ за тридцать, только дорога туда плохая. Я слышала, что и домъ надо поправить. Говорятъ, къ вашему совершеннолѣтію все приведутъ въ порядокъ.
— А когда совершеннолѣтіе? спросила Анюта.
— Обыкновенно въ двадцать одинъ годъ. Вамъ еще ждать долго.
Анюта ничего не отвѣтила. Вскорѣ тетки ея переѣхали въ Петровскій Паркъ и лѣто, и осень прошли, по обыкновенно, однообразно и скучно на той же самой дачѣ. Анюта, успокоившись на счетъ папочки, о которомъ приходили самыя пріятныя извѣстія, принялась за занятія. Она читала очень много съ миссъ Джемсъ. Ей минуло семнадцать лѣтъ; осенью онѣ переѣхали въ городъ. Анюта ждала Митю съ нетерпѣніемъ. Онъ пришелъ. совершенно успокоилъ ее на счетъ папочки, но объявилъ, что не можетъ навѣщать ее часто, такъ какъ держитъ экзамены, прерванные имъ весной по случаю болѣзни папочки и поѣздки въ К**.
Два воскресенья онъ не приходилъ, на третье явился.
— Ну что, сдалъ? Спросила Анюта.
— Не всѣ еще, но главные сдалъ и благополучно.
— Въ этомъ я была увѣрена.
— Отчего такъ, засмѣялся Митя.
