Еще слово: если, да сжалится надо мной Господь Богъ, вы меня отвергнете и одинокую пустите въ міръ Божій, не думайте, что я останусь съ тетушками Богуславовыми. Въ мои соображенія не входить по многимъ причинамъ остаться въ ихъ домѣ, и я во всякомъ случаѣ принуждена, буду искать пріюта въ другой семьѣ; но такого несчастія я не хочу и допускать. Ожидаю вашего отвѣта, не могу сказать иначе, какъ съ трепетомъ, вполнѣ убѣжденная, что въ вашихъ рукахъ судьба моя и мое счастіе. Дѣлайте съ ними что вамъ угодно, но помните при рѣшеніи, что теперь больше чѣмъ когда-нибудь, больше чѣмъ прежде, вы необходимы сиротѣ, которую пріютили и любили. Цѣлую васъ всѣхъ, а васъ особенно, мой дорогой папочка, и остаюсь всегда и вездѣ любящая и покорная дочь ваша Анна Дубровина.
Маша была растрогана. Папочка передалъ письмо дѣтямъ, чтобъ и они прочли его; они всѣ собрались около Агаши, которая читала его имъ вполголоса и часто прерывала чтеніе отирая глава застилавшіеся слезами. Ваня слушалъ чтеніе съ сіяющимъ лицомъ, Лиза съ горящими глазами, Лида повидимому спокойно, и наконецъ съ улыбкой.
— О чемъ ты, Маша, запечалилась? сердце мое болитъ, когда ты милая разстроена, сказалъ папочка.
Онъ обнялъ ее и поцѣловаль.
— Анюта. Анюта наша, сказала наконецъ Маша, — она все та же, золотое сердце; ахъ Анюта, а маменьки ужь нѣтъ, и не увидитъ она ея. Какъ она ее любила! больше всѣхъ дѣтей нашихъ она ее любила.
И Маша заплакала.
— Однако, что ты скажешь, что дѣлать? Это очень важно, очень трудно рѣшить, проговорилъ папочка.
— Тутъ письмо Мити, вы его не прочли еще, сказала Агаша и подала отцу листъ почтовой бумаги исписанный красивымъ четкимъ почеркомъ.
— Да, я и забылъ. Надо прочесть, и папочка вслухъ прочелъ слѣдующее письмо Мити:
