Княжна Дубровина полностью

— Войдите, утѣшьте ее какъ знаете. Я видѣть не могу ея горькихъ слезъ и, признаться, никакъ не понимаю. Точно вы приворожили ее! сколько лѣтъ она живетъ съ нами, а отъ васъ не отвыкла. Въ сущности, вѣдь мать вашей мачихи ей и и не родня.

— Мы всѣ, сказалъ Митя, — любили крѣпко мать пашей мачихи, она была добрая, нѣжная къ намъ старушка. Анюту она любила еще больше насъ, намъ всегда это казалось, и Маша говорила то же самое.

— Войдите, посидите съ Анной, я васъ оставлю съ ней вдвоемъ, только не растраивайте ее еще больше. Она непремѣнно хочетъ васъ видѣть и твердитъ такъ жалобно: Митю! Митю! все мое сердце она повернула. Очень странная дѣвушка — не такая, какъ всѣ.

Митя вошелъ, Анюта бросилась ему на шею и горько заплакала. Когда первый порывъ ея горя миновалъ, она заговорила съ Митей.

— Еслибъ я тебя не послушала, сказала она ему съ жаромъ и укоризной, — я бы застала маменьку. Она бы не скончалась безъ меня! Зачѣмъ я не уѣхала въ К**, когда могла это сдѣлать.

— Анюта, сказалъ Митя, — не мучь ты себя напрасно, ничего нельзя сдѣлать такъ скоро и ты бы не успѣла уладить всѣхъ препятствій. Повѣрь мнѣ, я опытнѣе тебя. Это все фантазіи.

— Это урокъ, сказала Анюта, — и я его запомню. Пока у меня Богъ не отнялъ моихъ милыхъ, я хочу ими нарадоваться и на нихъ наглядѣться.

— Ну что жь, лѣтомъ пріѣзжай въ гости, тебѣ въ этомъ отказать не могутъ.

— Конечно не могутъ, сказала Анюта, и стала говорить о маменькѣ вспоминая о ея добротѣ, ласкахъ и послѣднемъ съ нею прощанiи. Общая печаль опять сблизила ее съ Митей, и она нѣжно простилась съ нимъ и отдала ему письмо написанное тутъ же къ Машѣ. Варвара Петровна, лишь только Митя вышелъ, вошла въ комнату и увидѣла все еще плакавшую Анюту, погладила ее по головѣ, какъ будто ей было не семнадцать, а семь лѣтъ отъ роду, — для ней она осталась тѣмъ же ребенкомъ, какою ей привезли пять лѣтъ назадъ.

— Ну полно, сказала она, полно, — конечно жаль доброй старушки, но вѣдь она дожила до глубокой старости, до счастливой старости, видѣла свою дочь хорошо устроенную…

— А я не видала ее, не была при ней въ минуту кончины, сказала Анюта, — а сколько слезъ пролила она прощаясь тогда со мною, сколько ласкъ!… ахъ маменька! маменька! заключила Анюта жалобно.

— Анна! Анна! сказала Варвара Петровна серьезно, — какъ это ты будешь жить на свѣтѣ, если будешь о всѣхъ такъ горевать…

Анюта не отвѣчала ни слова и продолжала плавать. Выраженіе тетки: горевать о всѣхъ кольнуло ее въ самое сердце. Какъ будто маменька всѣ, сказала она сама себѣ.

Прошелъ Великій постъ; наступили праздники и апрѣль во всей весенней красѣ своей. Однажды, когда Митя навѣстилъ Анюту, она отдала ему запечатанное гербовою печатью письмо и сказала:

— Отдай его самъ на почту, пошли страховымъ.

— О чемъ ты пишешь къ отцу, Анюта? спросилъ Митя.

— Все о томъ же. Черезъ мѣсяцъ мнѣ минетъ восемнадцать лѣтъ.

— Но, Анюта…

— Ни слова, Митя. Я пишу отцу, доставь это письмо. Я требую.

— Пожалуй, я доставлю, но предугадываю отвѣтъ, знаю его навѣрное.

— Увидимъ, сказала Анюта. — Если онъ будетъ такой, какъ ты говоришь, чему я не вѣрю, я приму свои мѣры.

— Какія?

— Если отецъ отъ меня откажется, сказала Анюта съ особымъ удареніемь на словѣ отец, — то мнѣ не будетъ причины увѣдомлять тебя о судьбѣ моей. Вы меня оттолкнете и тогда…

— Оттолкнемъ! воскликнулъ Митя, — какое выраженіе! мы только откажемся жить на твои деньги…

— Ни слова больше, не оскорбляй меня, сказала запальчиво Анюта; — кажется ты забылъ, что одно лицо изъ нашего семейства уже скончалось не видавъ меня, а мнѣ не забыть этого. Впрочемъ довольно; доставь письмо, я только этого прошу и требую отъ тебя.