Село Спасское спало, дремало, молчало долгіе годы и вдругъ проснулось, будто вздрогнуло. Въ него видимо-невидимо нагнали рабочихъ: чистили, скоблили, чинили, мели, выбивали, словомъ, производили въ обширныхъ размѣрахъ такую всеобщую стирку, вымовку и колотилку, что всѣ дворовые могли бы сбѣжать, еслибы не были возбуждены и не рвались помогать рабочимъ. Впрочемъ всѣ они работали больше языками, чѣмъ руками, и не одинъ разъ были разнесены управляющимъ. Въ селѣ Спасскомъ было два властелина: управляющій Власовъ, назначенный уже опекунами Анюты, и старая домоправительница Уліана. Она хорошо помнила молодаго князя, умершаго вскорѣ послѣ женитьбы и оставившаго единственнаго сына, котораго воспитывалъ съ такою заботой и любовію старый дѣдъ. Отъ этого-то внука, убитаго лошадью въ двадцать лѣтъ отъ роду, село Спасское и всѣ другія вотчины, земли, луга, лѣса, дома Дубровиныхъ перешли по прямому наслѣдству къ бѣдной, всѣми, кромѣ Долинскаго, отвергнутой сироткѣ — Анютѣ.
Необычайная суматоха поднялась утромъ перваго іюня въ селѣ Спасскомъ. Дворня вставъ ранехонько одѣвалась въ свои лучшія платья; конюхи, садовники, рабочіе мазали себѣ голову масломъ и одѣвались въ красныя рубашки и праздничные кафтаны. Бывшій при старомъ князѣ управителемъ старикъ Арсеній, не занимавшій теперь никакой должности и жившій на покоѣ, и домоправительница Уліана особенно волновались. Они оба были на ногахъ съ зарей и одѣты но праздничному и удержавъ въ домѣ почетное положеніе находились во главѣ всей дворни.
— Не холодно ли въ домѣ? спросилъ Арсеній. — Я вчера говорилъ управителю, чтобъ онъ приказалъ протопить печи. Легко ли, домъ стоялъ запертый и нетопленый больше тридцати лѣтъ и вдругъ, вынь да положь, приготовь его къ пріѣзду княжны въ три недѣли! Точно не знали, что княжна дѣвица взрослая и если ей угодно жить въ Спасскомъ, то надо было загодя все приготовить. Хорошо, что домъ словно крѣпость, а окромя его все валится.
— Валится, валится, сказала Уліана, качая головой. — Да и то сказать, вѣдь никто сюда не заглядывалъ. Все въ Питерѣ, да въ Питерѣ. Арсеній Потапычъ, гдѣ вы мнѣ посовѣтуете приготовить комнаты для княжны, въ покояхъ ли стараго князя, или на половинѣ молодаго князя?
— Право не знаю. Надо спросить у княжны, гдѣ имъ угодно, а на всякій случай приготовить и тутъ и тамъ. Вѣдь она ѣдитъ съ большимъ семействомъ. Генералъ писалъ, что съ попечителемъ своимъ, дядюшкой, у котораго жена и дѣти. Всѣмъ надо мѣсто.
— Я такъ разсудила: дядюшку и тетушку подлѣ княжны въ большомъ домѣ, а другихъ, молодыхъ господъ, по флигелямъ размѣстить можно.
— Конечно, конечно. Я полагаю если княжна выѣдутъ изъ Москвы часовъ въ девять, то они сюда прибудутъ никакъ не позднѣе двѣнадцати часовъ. Надо собирать всю дворню и встрѣтить княжну на крыльцѣ. Я поднесу хлѣбъ-соль.
— Какъ знаете, сказала Уліана и пошла въ домъ. Солнце вошло и ярко сіяло; она отворила всѣ окна и лучи его проникли и заиграли на полинявшихъ тканяхъ гардинъ и на стѣнахъ потемнѣвшихъ отъ времени. Мода, ея выдумки и затѣи не коснулись Спасскаго и стѣны гостиной были расписаны
— Все одна ветошь, но что же теперь подѣлаешь? Не велѣли трогать, только крышу приказали починить — ну починили и денегъ что потратили. Отъ опекуна поставленный пришлый управляющій княжескихъ денегъ не жалѣетъ. Ему что? Лишь бы свой карманъ набить!
Въ эту минуту явились два офиціанта присланные изъ Москвы, оба франты, жители столицы, высокомѣрные блюстители порядка и службы въ знатныхъ домахъ, глубоко презирающіе домашнюю прислугу и старыхъ слугъ. Одинъ лакей высокаго роста, плечистый, силачъ, въ ливреѣ; другой дворецкой въ модномъ фракѣ и бѣломъ галстукѣ, отмѣнной важности, высоко закидывающій и носъ и голову и для пущаго величія говорящій тихо и въ носъ скороговоркой.
Онъ распоряжался накрытіемъ стола, но самъ ни къ чему не притрогивался; два молодые, не совсѣмъ ловкіе слуги накрывали столъ.
— Мнѣ надо вазы, сказалъ онъ важно.
Одинъ изъ слугъ побѣжалъ и пришелъ съ экономкой Ульяной.
— Чего вы спрашиваете, сказала она.
— Вазъ, мнѣ надо вазъ.
— Какихъ вазъ?
— Я не знаю какія у васъ есть: саксонскія, севрскія или серебряныя?
— Я право всѣхъ этихъ названій не знаю.
Дворецкой поглядѣлъ на Ульяну съ презрѣніемъ.
— Однако мнѣ необходимы вазы, повторилъ онъ настойчиво.
— Поищите ихъ сами, я вамъ отопру шкафы.
