Я вижу, что парень усиливает хватку на ее руке. Она вздрагивает и пытается отстраниться,
но у нее не выходит.
— Это не завтрак, — говорит он сердито. — Я хочу яйца. Или блинчики. Что-то горячее.
— Ладно, — вздыхает девушка. — Просто позволь мне…
— Сейчас, — говорит он.
Я спускаюсь с террасы в сад.
— Привет, — говорю я. Они оба поворачиваются в мою сторону.
Парень щурится, а потом отпускает руку девушки и подходит к низкому забору,
разделяющему наши дворы.
— Привет, — говорит он с улыбкой.
Я улыбаюсь ему в ответ, хотя понимаю, что не стоит делать этого.
— Я Айви… Латтимер, — говорю я. Моя фамилия до сих пор звучит непривычно. — Мы
только что переехали.
— Конечно, — говорит он, — я знаю, кто ты. Я ходил в школу с Бишопом, хотя он был на
несколько лет старше меня, — он протягивает руку. — Я Дилан Кокс, — он указал пальцем на
девушку. — А это моя жена, Мередит. Мы тоже недавно переехали.
— Привет, — говорит Мередит, глядя то на мужа, то на меня.
— Приятно познакомиться, — говорю я. — Ну, я просто хотела представиться.
Дилан снова улыбается мне. Его улыбка такая милая, что я даже забыла о его грубом
отношении к его жене.
— Не пропадай, — говорит он. Я стою у забора и смотрю, как он и Мередит возвращаются
в дом.
К полудню, я заставляю себя выйти из дома. Мне скучно и беспокойно, я не могу перестать
проигрывать эти сцены с Диланом и Мередит в голове. Это именно тот тип отношений, о которых
говорил мой отец, когда выступал против браков по договоренности. Он говорил, что молодых
девушек заставляют выходить замуж за парней, которых они никогда не встречали. Обычно, эти
парни принадлежат к высшему классу. Они невоспитанны, злы и избалованы. Их почти не
воспитывают, и это часто приводит к насилию. И теперь я увидела это своими глазами. Я хочу
помочь Мередит, но я не знаю, как.
Внезапно я обнаруживаю себя в зеленой зоне, которая разделяет жилые земли и
необитаемый лес. Здесь больше, чем двадцать акров травы и холмов, усеянных деревьями, а так
же тут есть пруд. Есть дорожка для велосипедов, и более широкая для прогулок, но сейчас день
понедельника, поэтому тут почти нет людей.
Я игнорирую дорожку и иду к пруду прямо по высокой траве. Я дохожу до низкого
деревянного моста над водой и сажусь на него, позволяя ногам болтаться над водой. Опустив руки
на колени, я смотрю на плавающих в воде уток и думаю о том, что нужно было захватить хлеба.
Я не смотрю вверх, когда я слышу шаги на мосту, но потом пара ног останавливается
рядом со мной, и я слышу знакомый голос Келли.
— Расскажи мне все, — говорит Келли, садясь рядом и толкая меня в плечо.
Я думаю, я должна была удивится, увидев ее здесь, но нет. Всю жизнь она была на шаг
впереди меня, на шаг впереди большинства людей, если уж на то пошло. Она всегда говорит, что у
нее везде есть глаза, и это мудро. Кроме того, я слишком рада видеть ее.
— Келли, — говорю я, улыбаясь. — Я ходила на рынок вчера, но там не было сообщений.
Я рада, что ты здесь.
— Я тоже, — говорит она, глядя мне в глаза. — Ты в порядке?
— Да. Но мы живем не в доме Президента Латтимера. Ты в курсе?
Она кивает.
— Я узнала об этом вчера. Как я поняла, это была идея Бишопа. Он не хочет жить с
родителями, — она пожимает плечами. — В этом есть смысл, если подумать. Но это все
усложняет, — она внимательно смотрит на меня. — Тебе нужно постараться, чтобы получить то,
что нам нужно. Ты выберешься оттуда. Это может занять немного больше времени, вот и все.
— Ладно, — говорю я. Я представляю себе, что я рыскаю в доме Президента Латтимера, и
меня ловят. Это было бы ужасно.
Одна из уток ныряет под воду, разбрызгивая воду.
— Так, — тихо говорит Келли. — Как он? Он тебя не обидел?
Я смотрю на нее. Она смотри вниз на воду, сжав челюсти.
— Нет, — говорю я. — Мы не…знаешь…
Она поворачивает голову в мою сторону.
— Почему нет?
— Я не знаю, правда. Я думаю, он понимает, что мне страшно, — я махаю ногами. —
Может, он просто не хочет.
Келли фыркает.
— У парня самоконтроль. Но я не думаю, что он сможет устоять… — говорит она.
— Прекрати, — говорю я, хмыкая.
— А он умен, — задумчиво говорит Келли говорит. — Он притворяется хорошим парнем.
Как дела? Ты получила его доверие?
— Прошло два дня.
— Я знаю, Айви. Но у нас нет такой роскоши, как время. У нас есть всего три месяца.
Время идет.
Три месяца. Я не знаю, много ли это или мало. Но это время я должна выполнить план
отца, в котором последний пункт — убийство Бишопа. За этим последует смерть Президента
Латтимера, и Келли сказала, что все началось и обратного пути нет. Я не знаю всех подробностей.
Мой отец думает, что будет безопаснее, если я буду знать не все. Но я знаю, что если я
облажаюсь, наш план развалиться, как карточный домик.
— Итак, ты делаешь то, что мы сказали тебе, чтобы заставить его доверять тебе? —
повторяет Келли.