И вот, оставив скрипучие дубовые ступени во власти крыс и времени, Алверик прошел через миртовую рощу, пересек возделанные человеком поля и вернулся к тому унылому месту, где среди каменистой пустоши одиноко серела его изодранная палатка — такая же безмолвная и скучная, как и Нив с Зендом, что сидели подле нее. Наутро, снявшись с места, они впервые повернули на юг, ибо любые дальнейшие странствия казались Алверику бессмысленными, расстаться же со своим волшебным мечом и оказаться лицом к лицу с магическими опасностями без поддержки колдовства он не смел. И Нив с Зендом молча ему подчинились и больше не направляли его своими восторженными пророчествами или откровениями луны, ибо им было ясно, что Алверик советовался с кем-то другим.
Много томительных дней прошло в одиноком и скучном странствии, и отряд успел зайти довольно далеко на юг, но сотканная из плотных сумерек граница Страны Эльфов по-прежнему пряталась от них. И все же Алверик ни разу не задумался о том, чтобы бросить меч, ибо теперь он твердо знал, что Страна Эльфов боится заключенной в нем магии, а вернуть Лиразель при помощи клинка, который страшен только людям, он почти не надеялся. И вскоре Нив снова начал изрекать свои пророчества, а Зенд приходил в палатку Алверика каждое полнолуние и будил его своими сказками. Но несмотря на таинственный вид, который напускал на себя Зенд, несмотря на экстаз, который охватывал Нива во время его откровений, Алверик уже догадался, что все эти сказки и пророчества — дело пустое и бесполезное, и что ни те, ни другие не помогут ему отыскать зачарованную землю. И все же даже это печальное знание не мешало ему, как прежде сворачивать лагерь еще до рассвета, как прежде мерить шагами каменистую пустошь, как прежде искать сумеречную границу.
Так прошло еще несколько месяцев.
Но однажды — там, где неухоженный край Земли сплошь порос вереском, сбегавшим по склону к каменистой пустыне, и где отряд остановился на очередной ночлег, — Алверик увидел женщину в колпаке и плаще колдуньи, которая мела вереск метлой. И каждый взмах ее был направлен от наших полей на восток — в сторону каменной пустыни и в сторону Страны Эльфов, и летели из-под метлы тучи черной сухой земли и песка. Тогда Алверик оставил свой жалкий лагерь и, встав рядом с ведьмой, стал смотреть, как она метет, но она все продолжала свою нелегкую работу, мерно и сильно взмахивая метлой и отступая вслед за облаком пыли все дальше и дальше от полей, которые мы знаем. Лишь некоторое время спустя ведьма подняла голову, чтобы посмотреть, кто стоит с ней рядом, и Алверик увидел, что это — Жирондерель.
Он сразу узнал старую колдунью, хотя с той поры, когда они виделись в последний раз, прошло много лет, и она тоже узнала его, ибо заметила под изорванным в лохмотья плащом магический меч, который когда-то сделала для молодого лорда у себя на холме. Даже кожаные ножны не помешали Жирондерели понять, что это тот самый меч, ибо она сразу уловила исходящий от него запах магии, растекавшийся в спокойном вечернем воздухе.
— Мать-колдунья! — воскликнул Алверик.
А Жирондерель низко поклонилась ему, потому что, хотя она и была колдуньей и состарилась задолго до того, как появился на свет отец Алверика, она хорошо помнила владыку Эрла, которого забыли многие в долине.
И Алверик спросил, что она делает здесь, среди вереска, да еще с метлой.
— Подметаю мир, господин, — ответила колдунья.
И Алверик задумался, что за сор метет старая колдунья, и от чего поднимается такая густая пыль, что, клубясь, уплывала все дальше и дальше в темноту, уже начинавшую собираться за границами нашего мира.
— Зачем, мать-колдунья? — спросил он.
— В мире скопилось слишком много вещей, которых в нем быть не должно, — объяснила Жирондерель.
А Алверик снова поглядел на тучи серой пыли, что плыли из-под метлы в сторону эльфийских берегов.
— Нельзя ли и мне отправиться с ними, мать-колдунья? — попросил Алверик. — Двенадцать лет я искал Страну Эльфов, но ни разу не видел даже вершин Эльфийских гор.
И старая ведьма участливо посмотрела на него, а потом перевела взгляд на меч.
— Он боится моей магии, — задумчиво сказала она, и ее глаза осветились светом какой-то мысли или разгаданной тайны.
— Кто? — спросил Алверик.
Жирондерель опустила глаза.
— Король, — сказала она.
И Жирондерель рассказала Алверику, как король волшебной страны каждый раз отступает перед тем, что однажды нанесло ему поражение — отступает и уводит за собой все, чем владеет, ибо не выносит никакой магии, способной тягаться с его искусством.
А Алверик никак не мог взять в толк, почему сей могущественный владыка столь ревниво относится к магии, что висела у его пояса в потрескавшихся и покрытых царапинами ножнах.
— Таков его обычай, — объяснила Жирондерель.
Но Алверик все еще не верил, что Страна Эльфов каждый раз бежит от него.
— Он повелевает могущественными силами, — добавила колдунья.
