Примостившись на мягком сидении, я привычно потер руки, хотя, чтобы замерзнуть в новых перчатках следовало, как минимум, окунуть ладони в жидкий азот. И то не факт, что сработает.
Жандармы, сели по обе стороны от меня, зажав между собой и безмолвный возница завел двигатель. Что-то надрывно обиженно бухнуло и раритет двинулся с места.
Привычные очертания Джукатты казались сейчас размытыми и куда холоднее обычного. Вечер наступал непрерывно двигая стрелки часов, а одни прохожие и огоньки зданий, улиц, бульваров, сменялись другими. Все спешили по делам, проживая очередной обычный день в такой, на самом деле, необычной вселенной.
Дорога не должна была оказаться долгой, но почему-то все же становилась таковой. Затягивалась.
— Эй, ресторан не в той стороне, дружище, — недовольно заметил второй жандарм, собаколюд с внешностью бульдога. — Ты пропустил поворот!
На краю сознания недовольно зашевелился спрут тревоги, водя отвратительными щупальцами по вновь воспаленным нервам. Присмотревшись к водителю, я почувствовал, как внутри что-то упало. Тяжело, но беззвучно, утопая в бездонной пустоте.
Отражение глаз, в зеркале заднего вида, болезненной вспышкой напомнило мне того, кто недавно поделился воистину страшными видениями, якобы грядущего. Отражение Темного Начала.
Астаромобиль резко затормозил, мотнув меня вперед и обратно. После чего с треском заехал на безлюдную пешеходную полосу тротуара.
На удивление безлюдную, для Джукатты.
Спустя секунду, с обеих сторон, сквозь окна, в жандармов вонзились удлиненные астарией гладиусы. Пробивая сначала стекло, потом кости, затем черепа. Мои охранники не успели не то что отреагировать, а наверное даже не заметили собственной смерти.
Двери астромобиля открылись и на, непривычно пустующей, улочке я увидел около двух десятков ассасинов клана Хаттори. Они обступили машину плотным кругом, попутно вытащив трупы незадачливых охранников наружу и не утруждая себя уважением к павшим.
Водитель шелестяще произнес:
— Выходи.
Желания покидать салон у меня не было никакого, но никто не спрашивал. Коротким рывком выдрали изнутри, хотя я всячески пытался зацепиться за кожаную обивку сидения.
Вывернули руки и ударом поставили на колени.
Как ни странно, они молчали. Замерев и, видимо, готовя какое-то ритуальное убийство, как мне подумалось. Но все оказалось куда хуже, чем я даже мог когда-либо предположить.
Из затемненного переулка, в нескольких метрах, выступил еще один человек, укутанный в черный балахон, в прорезях которого, присмотревшись, можно было узнать кольчужную полосу. А переплетенные с черными червями, золотые песчинки, лишь подтвердили опасную догадку.
Внутри разлилась страшная, инородная, воркующая тяжесть, как будто вытесняя все естество. Меня взяла мелкая дрожь, что понемногу переросла в припадок. Сложилось чувство, что в прослойку между кожей и мышцами залили целый океан кипящего масла. Сознание боролось до последнего, но я ощущал как стремительно, нехотя, оно меня покидает.
Ассасины, расступились, пропуская в круг фигуру.
Нарочито медленно подойдя ко мне, он сказал:
— Рад новой встрече, дитя…
Разлепив закисшие глаза, я грустно причмокнул пересохшими губами, ощущая внутри ротовой полости самый настоящий полигон, после ядерных испытаний. Самочувствие — ни к черту. Будто по мне, пару-тройку раз, проехались бетоноукладчиком.
Комнатушка, крепилась к дирижаблю на правах груза, поэтому обстановка не баловала комфортом. Не сказать чтобы я был в восторге от нового места обитания, однако, надо быть реалистом, — все лучше смерти.
Так что похищение, оставляет хоть какие-то крупицы надежды на полноту дальнейшего текста, чем упование сказочным посмертием. Хотя, нынешнюю реальность я когда-то тоже считал бредом и сказкой.
Конечно, — перспектива не радужная. Однако из любой ситуации есть, как минимум два выхода. А подобные передряги, — еще как ситуативны. Просто более проблематичны.
Жив, и на том спасибо. А сложности я, в определенной мере, даже люблю. Пускай и не в таком виде.
Что бы там не рассказывали религиозные фанатики о переходах в райские пущи, либо дьявольские котлы, смерть это не прогулка от точки «А» до точки «Б». Это конец. Жирная черная точка, а не романтизированное троеточие, перед, предположительно, последним абзацем в ничто.
Присев я осмотрелся.
Помещение напоминало консервную банку, с претензией на одиночную камеру или карцер. Первым делом, отметил прозрачный пол и стены, прошитые лишь серыми линиями стыков каркаса и чернеющим потолком. Для только что пробудившегося человека, — удовольствие сомнительное, несмотря на колоритный пейзаж мира.
