Над головой предупредительно затрещало, вынуждая меня отодвинуться подальше, тревожно уставившисьна поцарапанный люк в потолке. Миг спустя, не обращая внимания на металлическую преграду, в помещение медленно опустилась крупная фигура, закутанная в черный балахон.
Я нисколько не удивился, потому как ожидал чего-то подобного. Эти ребята все-таки добрались до меня, несмотря на свое отвратительное чувство стиля и весьма специфическое отношение к планам на будущее. Стоилоподготовитьсяко всему, ведь последователи культа имели слишком странные мотивы. Достижение которых требовало любых жертв и не знало слова неповиновение.
Не ощущая особенной нужды в спектаклях, я принялся разглядывать незнакомца.
Изношеннаяи порядком обветшавшая одежда не представляла ничего, кроме местами оборванной, местами грязной, ткани. Лицо его скрывалось за маской, в точности повторяющей детали одного, на всех, лица. Безносого, тонкогубого, с огромными круглыми вырезами глаз. Лица, что в последнее время, неустанно меня преследовало.
Наблюдение и дедукция получались скверно, поскольку маскарад портил все.
А ряженый похититель тем временем, непринужденно материализовал для себя стул, в котором, заложив ногу за ногу, расселся.
В прорезях, по радужке глаз, маленькими червями клубилась тьма Темного Начала, столь же явно и открыто, как непогода снаружи.
— Скоро мыприбудемк месту твоего дальнейшего обитания и… переработки, — негромким, безжизненным голосомобъявилгость. — Это величайшая честь, для такой твари, как ты.
— По-моему, слово «переработка» малясь подточило великолепие момента.
Он поменял позу, опершисьлоктями о колени и внимательно всматриваясь мне в лицо.
— Увы, — Учитель считает тебя довольно ценным экземпляром, так что нам приходиться мириться, — еще тише, но с гораздо большей гаммой чувств, молвил он. — Лично я, уже давным-давно содрал бы с тебя шкуру и выкинул ее на съедение крысам.
— Не один уже пытался пытался из твоей братии, — с вызовом ответил я, не удосужившись вовремя подумать и остановиться.
Дальше меня били, пинали и всячески молотили. Без особого удовольствия, я отметил, что с болтовней лучше повременить.
— Речь шла о «живым», — услышал я тень удовлетворения. — О целости разговора не было. Так что лучше помалкивай, — здоровье тебе еще пригодится.
Он развоплотил стул, готовясь покинуть помещение.
— Как я уже говорил, — скоро мы будем на месте и в твоих интересах не разочаровывать Учителя. В здешней среде, жизни имеют свойство обрываться с поразительной внезапностью.
Немного отдышавшись, я перевернулся на бок, пытаясь выровнять дыхание, и вытирая рукавом кровь с разбитого лица.
— «Здешняя среда», — это где? Мне не помешало бы знать, откуда придется бежать…
Он еще раз внимательно на меня взглянул, будто увидев что-то новенькое.
— Мир укрыт со всех сторон природным феноменом, в кармане астрального шторма. Одна единственная лазейка доступна лишь тропам Перепутья. Так что не надейся на спасение. Не в этот раз. А если уж ты дорастешь, чтобы пройтись меж пластами бытия самостоятельно… Поверь, — есть множество и желающих, и более чем способных, переломить тебе ноги и всё остальное, как только тобой будет сделан первый шаг.
Исчез он так же нарочито, как и появился, оставив меня с горькой нелепостью происходящего и гудящим от побоев телом.
Я нащупал устрашающий шрам на груди, посередине которого расположился обломок кристалла. Изменившего всю мою жизнь, перевернув ее даже не с ног на голову, а нагло и безжалостно переписавшего все с чистого листа.
Гремел гром, сверкали молнии… На душе было паскудно и неопределенно тоскно из-за происходящего.
Единственной мыслью, в этот момент, было — как же я докатился до всего этого?!
Клубящаяся, словно сумеречный туман, тьма, ткала несовершенное полотно света. Частицы сияния складывались вместе, обретая очертания тонкого моста, протянутого над бездонной пропастью планаров бытия.
Раскаленные песчинки атмосфер кипели животрепещущей стихией, где зарождалась и умирала жизнь со скоростью во многие разы превосходящей свет.
Беззвучные шаги могли бы раздаться, если бы имели здесь хоть какой-то вес.
Идущий по мосту силуэт спешил бы, если бы не знал, что сейчас он в колыбели времен и просторов.
Навеки зависший на стыке реальностей обломок смотровой башни ждал бы кого-нибудь, если бы в его каменном сознании осталась хоть капля интереса к чему бы то ни было.
Темный силуэт казался тенью, потом вспышкой, а после и вовсе бликом, отражением иллюзорности здешних законов мироздания. Ступив под своды, всегда и никогда, величественного здания, направился к винтовой лестнице, спускаясь в непомерную глубину помещения.
Туда где, сомкнув астаромиями круг, ждали остальные члены Братства. Ждали его. Четырнадцатого.
