Мне было бы тяжело с этим смириться, если бы не было так легко к этому привыкнуть. Звучит как полнейшая чушь, но именно такие ощущения возникали.
— Асперо, открывай! — Пробубнил Оз в здешний домофон, тем самым оторвав меня от раздумий.
Я даже не заметил, как мы пришли.
Миновав ненавистный мне лифт, мы вышли на цветочную лужайку с полюбившейся мне вечноцветущей «сакурой» поодаль и пошли к самому дому.
Тяжёлая деревянная дверь цвета хаки, оттопырилась, открыв нашим взорам потемки коридора. Мы вошли, мимо огромного, на всю левую стену, зеркала, в котором я вновь ехидно, отметил свою ясную белокурость.
Планировка особняка, ничем сверхъестественным не отличалась, — коридор, ступени слева на второй этаж, справа большая гостиная, в которой одновременно можно было спать, кушать, смотреть проектированное на стену изображение «телевизора»(в данном случае, — «вещателя») или, — как Асперо, — оттачивать умения ближнего боя. И ни одно из вышеупомянутого друг другу не мешало. Почти.
Асперо все больше и больше напоминал мне какого-то арийца, с чего-то, осквернившего свое тело татуировками. Такой же светловолосый, голубоглазый и в прекрасной физической форме. Длинные волосы заплетены в косу, с тщательно выбритыми висками и затылком, что и вынудило, впервые, принять его за местного викинга, что разжился классическим андеркатом.
Они с Озом вполне ярко контрастировали друг с другом. Будто две разные версии одного и того же человека, где Асперо был брутальным самцом, а Оз — изящным героем-любовником. Даже черты благородных лиц, с аккуратными, симметричными линиями, чем-то напоминали друг друга, иногда заставляя считать их братьями.
— Привет, язва! — поздоровался я, наблюдая за вьющимся с палкой в руках атлете с крайне скверным характером.
— Здарова, — без единого намека на одышку ответил он. — Уже начитался, о мудрейший?!
Я скривился. Непривычно слышать сарказм в свою сторону, а не наоборот.
— Угу, и финансовую пирамиду построить успел на местном, гибком законодательстве, — хмыкнул я, вспомнив о коммунистическо-капиталистической схеме местной экономики, которая при всей своей витиеватости, как ни странно, работала.
— Господин Озморн, вам стоит поучиться у Влада коверкать язык, — кажется, Асперо как-то даже хихикнул в процессе своих выкрутасов. — Вот из него бы вышел прелестный «чваньковник» и председатель Конгресса! Ничего не понятно, но звучит то как! Преле-есть! Кьё'ссай!
Я ухмыльнулся, увидев покрасневшего Оза. У них с Асперо бескомпромиссно противоположные взгляды на политическую систему КРИО. Блондин считает ее близкой к идеалу и все еще безгранично перспективной. Асперо же, в свою очередь, ведет себя как закостенелый социопат, ассоциируя всех до единого политиков с «толстожопыми говнюками, которые ничего не умеют, кроме трепа да ковки им самим непонятных законопроектов». И, прочитав несколько политологических учебников КРИО, я в чем-то с ним согласен…
— Асперо, мы уже обсуждали эту тему! Я не собираюсь… — Оз явно затеял очередную тираду о своем нежелании хоть как-то быть причастным к политике.
— Да ладно-ладно, — телохранитель мгновенно покинул боевой танец и подмигнул нам обоим, направляясь в ванную комнату.
Стоит отметить, — его кожа на процентов пятьдесят было покрыто непонятными татуировками, что словно оживали во время движения мышц. Будь я девчонкой, вероятно, меня бы загипнотизировало подобное зрелище.
— Я ничего такого не имел ввиду. Всего лишь шучу. Иногда… — последнее он добавил уже выйдя с гостинной.
В это время я плюхнулся на диван с которого открывался прекрасный вид на огромный шпиль замка магистрата за окном. Суровое строение, вмещающее в себя филиалы всех значительных гос-структур. Как и во всех реалиях, оно недвусмысленно намекало на разницу между истинной силой державы и отдельно взятой ее части. Единственное место, где был собственный многопассажирный дирижабль и с завидной периодичностью мелькали вереницы, похожих на бипланы, астаролётов.
Даже в таком яро урбанизированном мире, замок казался своего рода колоссом, возвышающимся над всеми. Как символ. И как напоминание.
— Вот же язва, — пожаловался Озморн, приземляясь по соседству.
— Именно, — послышался приглушенный крик Асперо со второго этажа.
Запала тишина. Я рассматривал эклектическое строение с немым пониманием, что все мое желание спать, вместе с усталостью, куда-то внезапно улетучилось. Вновь прислушавшись к чувствам, напрягся, но ничего не ощутил. Как ни странно, — был бодрым и ощущал себя абсолютно выспавшимся. Это то как раз и настораживало.
Конечно, раньше я тоже любил работать над интересными мне вещами сутками, но похвастаться подобной выдержкой не мог никогда. Почти двое суток без сна. После двух суток обычный человек не страдающий бессонницей начинает хандрить. После четырех, у него начинаются галлюцинации, после семи, — начинают интенсивно рушиться клетки головного мозга, а после десяти, — он либо умирает, либо превращается в овощ.
