Рывок твари походил на атаку кобры, — резкий и мощный, предположительно смертельный. Однако мое состояние аффекта сыграло злую шутку с голодным чудовищем, ведь я успел пройти половину расстояния.
Ощутив на спине холодок водяных брызг я лишь ускорил движение. Пока огромный змей оглушенно корчился на площадке короны, затаскивая туда кольца своего необьятного тела. Я пытался поскорее добраться наверх, где Оз уже успел выбраться на ветку.
— Давай руку! — истерически завопил он с ужасом смотря вниз.
По его выражению лица мне стало понятно, что тварь готовиться к новой атаке.
Ускоряя подьем всеми доступными ресурсами организма я уже почти ухватился за руку названного брата, как почуял чудовищной силы удар.
Вероятно, не привыкшая к плотности воздуха, по сравнению с водой, змея вновь промахнулась. Совсем чуть-чуть. Раскрытая пасть все же ухватила веревку за которую я держался крепче чем за что либо в своей жизни.
Основная мощь удара пришлась на ветку и раздробила ее напополам, разбрасывая вокруг щепки. Оза откинуло в сторону, но он успел ухватиться за толстый корень поблизости, так на нем и повиснув.
Меня, от рывка веревки за которую я держался, подбросило высоко вверх, вынудив наконец отпустить спасительную соломинку. Время для меня будто замедлилось. Находясь в свободном полете вверх я успел лишь ощутить неприятный вакуум, что расползался в груди.
Тварь замерла для меня в своем жутком крике и ужасающей хищной гримасе с разинутой пастью, в которой я мог разглядеть все прелести зубных рядов. Повисли и щепки более чем увлажненной ветви, что вызывало удивление таким легким разрушением, поскольку мокрое дерево должно было выдержать даже такой удар. По-крайне мере в моем, жаждущем спасения, воображении.
Затем время опять пошло обычным руслом. Чешуйчатый монстр наконец познал законы физики и начал заваливаться обратно вниз. Обломки ветки тяжело булькнули в светящихся водах, а я…
А я все никак не падал обратно и почему-то было чувство будто оказался на батуте. Я повис в воздухе, не спеша падать вниз, словно по какому-то волшебству.
Не двигаясь кинул взгляд на Оза, что вновь взобрался на дерево, по спасшем его корню. Выражение лица блондина расставило все точки над «ё». Нескрываемый ужас и отвращение побудили меня к устрашающей догадке, так неторопливо движущейся до моего сознания.
Медленно, ощущая разросшийся до небывалых размеров вакуум, я повернул голову налево.
Птичка, сожравшая другую птичку, смотрела на меня черными глазками, полными безысходности. Ведь она напоролась на узор паутины с нитями, толщиной в палец. Точно так же, как я.
— Вла-ад…
Я продолжал смотреть на птичку, понимая всю печальную суть ситуации от которой хотелось выть. Но вой, крик, вопль, застряли на полпути, еще где-то в легких, прервавших дыхание, когда глаза наткнулись на блестящие струны паутины, к которой я прилип.
Уж даже не знаю, что хуже, — змей или паук…
— Вла-а-а-д!!!
— Да чего тебе?! — прорычал я, переводя взгляд на блондина.
Но он не смотрел на меня. Даже в здешней темноте, я видел как кровь отлила от его лица, придавая сходства с покойником. И через секунду я понял причину его реакции. Когда паутина затряслась и прогнулась.
Проследив за местом прогиба я увидел его, вылезшего из пущи для рандеву со мной. Последнего рандеву, о чем говорили предвкушающее перебирание хелицерами и педипальпами.
Он напоминал птицееда, огромных размеров. Укрытая лохматой зеленой растительностью головогрудь была никак не меньше пивной бочки, а брюхо, — с добрую корову размером. Такие же толстые косматые лапы имели ядовито-кислотного цвета пятнистую пигментацию. Двигался паук на удивление медленно и осторожно, будто опасаясь что его не выдержит собственная паутина. Но я прекрасно знал, что сейчас он изучает меня своими, выстроенными в два ряда, шестью парами глаз и рецепторами по всему телу. Готовясь к нападению.
Уж если что-то в жизни я ненавидел больше чем глупость людей, так это насекомых. Нельзя сказать что, как бывший биолог, я святотатно их боялся. Увы, создания вызывали во мне еще большее омерзение, чем вездесущие крысы. И я ничего не мог с этим поделать.
Паук приблизился ко мне практически впритык и я в полной мере смог ощутить, что меня сейчас вырвет от вида смазанной слизью пасти чудовища. Кислотного цвета усики мелко подрагивали, сверяя ферментацию моего организма и готовя животное прибегнуть к внешнему травлению.
Вдруг паук содрогнулся и отступил на шаг. Я увидел летящий вниз ботинок и очумело вращающего глазными яблоками Оза. Парня била такая дрожь, что, казалось, толкни — взорвется.
Завидев, насколько ему удалось привлечь внимание паука, блондин и сам позеленел, не хуже пигментации восьмилапого, который похоже вознамерился пополнить запасы и дворянчиком в придачу.
Я хотел крикнуть Озу бежать, но и сам остолбенел не в силах прочистить онемевшее горло. Казалось, происходящие в сумасшедшем темпе события, вытрясли из нас обоих душу, не оставив сил даже соображать.
Все решил, как всегда, случай.
