Мда… Шутки шутками, но в какой-то момент мне здесь даже понравилось. Так тихо и спокойно. Как нигде до этого. Если еще не брать в учет Лихолесья, то место вполне пригодно для спокойной жизни.
Почти две недели прошло с нашего обоснования здесь и разговора со старым, безусловно, чертовски мудрым старейшиной Маэду, который посоветовал мне «прислушиваться к собственному сердцу».
О распрекрасной леди Тильде я и вовсе молчу, — она сдалась на пятый день, когда от переизбытка эмоций, едва не раскроила мне череп Формулой.
Я слушал. Целых десять дней только и делал, что слушал. Кроме периодической тахикардии, увы, ничего не услышал. Даже сейчас я сидел как полный идиот на балконе в попытках познать близлежащую вселенную и свою несомненно важную роль в ней. Строил в воображении всякие фантасмагорические образы, приводя их в движение величайшими усилиями воли.
Коту под хвост.
Кроме треклятого кристалла, вросшего в грудь, ничегошеньки не изменилось. Я по полночи, несколько вечеров подряд, провожу в психофизической клоаке собственного воображения, которое должно было быть ключом ко всему. Ну а пока, — максимум дверкой в никуда…
Попытав удачу в этих глупостях еще около получаса к ряду, я все-таки сдался и плюнув на все, пошел одеваться.
Срочно требовалось проветрить остатки извилин в порядком заржавевшей черепной коробке.
Оз совсем недавно обмолвился о том, что в скором времени должен прибыть сезонный рейс с продовольствием. Буквально со дня на день. Соответственно, среди пассажиров этого астрамарина мы могли бы найти себе место, если желаем выбраться с планеты втихую.
Ждать осталось до Эквинокция, — дня летнего солнцестояния, а значит завтра вполне вероятно мы сможем отправиться в путь. Если на борту промышленного грузовика не окажется еще нескольких заказных ассасинов. Убьют ведь за новое полотенце.
Сбитый график сна, после недавних прогулок по здешним лесам в поисках «истины», теперь играл со мной злую шутку. Если раньше я считал себя «совой», то теперь я считал ходячим трупом.
Днем практически не получалось увидеть что-либо, ведь на рассвете от зевков челюсть просто выворачивало.
Оз старался проведывать меня ближе к вечеру, но и у него не всегда удавалось застать меня в состоянии бодрствования. А если он сам приводил меня в оное, то после выслушивал весь спектр нецензурной брани, знакомой моей фантазии. Так себе перспектива, как по мне.
Знакомец старейшина твердил, что таким образом мой организм приспосабливается к новым условиям функционирования. Иными словами, — астаромия переиначивала те части и закоулки тела, которые не успела переделать за первые три дня беспробудного сна.
Тильда критически игнорировала сам факт моего существования, как, впрочем, и Озова, отчего тот крайне страдал.
Короче, сплошное расстройство.
Одевшись в порядком бесящие меня балахоны, я прислушался. Часовые послушники Маэду, сейчас обходили противоположное крыло архитектурного комплекса, что все меньше и меньше отторгал в моем воображении аналогии с некой разновидностью укрепленного монастыря.
Улыбнувшись топографическому кретинизму здешних стражей ночного порядка, я подошел к парапету балкона выискивая взглядом серебристые отблески.
Одной из фишек системы охраны Обители были вовсе не, весьма посредственные в плане сообразительности или внимательности, послушники друидской науки. Комплекс охраняли духи. Самые, чтоб не соврать, настоящие. Твари, чьей плотью и кровью была чистейшая астария.
Не сказать, что миленькие мишки, лисички, зайки и прочая живность, сплетенные из сияющих нитей звездного света, на первый взгляд казались чем-то опасным. Но мне довелось однажды ночью увидеть, как мышонок размером с овчарку, встретил какую-то нечисть, пришедшую с болот ближе к озеру.
От жуткой ящерицы, с укрытой шипами холкой и под три метра ростом, не осталось даже потрохов, после рандеву с фосфоресцирующей милашкой. За считанные секунды расщепив вражину на атомы, эта мечта всех клептоманов миленько пошевелила серебрящимися усиками. И отправилась обратно на патрулирование вверенной территории.
За себя я не волновался — на жителей Обители эти плюшевые чудовища не нападают, как и на любого, кто пытается покинуть обитель. Однако я имел весьма смутные представления о методах распознавания у этих существ.
Все бывает в первый раз, особенно если учесть, что за все проведенное время со мной кроме старейшины и Оза никто даже не попытался заговорить. Тильда не в счет, — это крайне спорный случай. И не потому, что я спал днем, — обитель Астария Лимбус засыпает весьма поздно, а просыпается чертовски рано.
Кто знает, может эти лимбивы, как зовут духов сами друиды, вполне разделяют мнение большинства?
Удостоверившись, что жителей лимба поблизости нет, я спрыгнул в облюбованную клумбу. Благо — второй этаж. Вместо гематом или переломов максимум что мне грозило, это застрявшая не там где надо, веточка.
Опыт побегов из заклятого круга сонной лощины моей комнаты, за несколько дней, успел ощутимо повысить эфемерный дух авантюризма. Все было приятней беспробудного торчания в четырех стенах.
