— Но тогда бессмыслица какая-то получается…
— По сути все бессмысленно, но в то же время имеет непредсказуемый вес. Подумай над этим. И ради всего святого, — хватит быть таким твердолобым. Тебя никто контролирует и не курирует. Ты предоставлен сам себе и все что от тебя требуется, это лишь капля усилий. Хочешь жить, — умей вертеться. Забыл?
На этом разговор заглох, вместе с нарастающим гневом. Почему-то чувства сейчас были не столь остры и разительны, но при этом куда более информативны и скоротечны.
Я успел ощутить и проанализировать сотни, а может, даже и тысячи эмоций всего за несколько секунд. Практически целая жизнь успела пройти в моем сознании, возвращая туда, в итоге, покой и умиротворение. Вопреки всему.
Прогулка по лунным коврам, на зеркальной глади озера, тоже вполне могла бы сойти за целую жизнь, наполненную упоительной и ласковой тишиной.
— Вопросы были не менее элементарные, чем в прошлый раз, — буркнул я, когда мы вернулись на то же место откуда пришли.
— Знаю, — хмыкнул неизвестный родственник по вселенной. — Но их предназначение ты понял. Ах да, и не забудь о Фрейе.
— Фрейе? — насупился я. — Что за «фрейе»?
— Не что, а кто, — насмешливо осмотрел меня Рабинович. — Ничего, — ты знаешь.
— Как всегда? — вероятно сам не понимая смысла этих слов, спросил я.
— Как всегда, — улыбнулся он.»
Мне показалось что я только-только закрыл глаза, чтобы вновь открыть.
Вопреки собственным ожиданиям я не подорвался с места в поисках неожиданного визитера.
Каждый миг, проведенный в загадочно сказочном полусне-полуяви, отпечатался в памяти еще четче и прилежней, чем все что я имел обыкновение запоминать мимо воли.
Что бы это ни было, я практически уверен, что это не последняя наша встреча.
Нащупав холодные грани в центре грудины и не закрывая, как раньше, глаз, я не представлял и ничего не рисовал в воображении, а твердо решил сделать. Причем сделать первое что мне взбрело в голову.
Без спешки или других всплесков эмоций я сделал необходимые пару шагов к озеру, после чего наступил непосредственно на воду.
Да, — именно наступил! Еще шаг, третий, четвертый…
Я отошел от древа-мостика на добрый десяток метров, держа под ногами несколькометровый прошарок озерной воды, из которой на меня безразлично пялились затянутые поволокой глаза местных обывателей.
— Обалдеть! — едва не захлебываясь восторгом, протянул я. — Вот это, я понимаю, по-иисусьи!..
И… от переизбытка вернувшихся эмоций я потерял концентрацию и провалился в холодящую толщ воды.
Топать обратно пришлось отвратительно чавкая сандалиями, но настроение от этого отнюдь не портилось, а скорее даже наоборот. Это противное чавканье было ясным подтверждением моего успеха. Не мнимых псионных техник, что мне пытались впарить местные, а силы намерения, что проистекала теперь в крови вместе с астароцитами.
И когда я уже приближался к обители, мне навстречу вышел старый знакомец, — мышонок. Лимбив вполне осознанно смотрел на меня полуматериальными глазами, чем-то даже напоминающими недавно встреченный взгляд ночного гостя.
— Я не вкусный, — на всякий случай сказал я ему, примирительно поднимая руки.
«Это уж точно», — мелькнуло молниеносное послание в моей голове.
От неожиданности я едва не подскочил, удивленно пялясь на духа. Но тот стоически выдержал, умело игнорируя мой выжидающий взгляд, и всем своим видом намекая, что мне померещилось.
В конце концов, я плюнул на это неблагодарное дело общения с духами и под пристальным взглядом лимбива вошел в открытые ворота. Рассвет наступил, а у друидов это лучший будильник, работающий по каким-то неканоническим законам биологии.
Спать совсем не хотелось, а вот кушать, — еще как. Переодевшись и кое-как приведя себя в относительный порядок, я отправился на пир. Правда, после появления меня любимого в общей столовой, мало кто пришел в восторг. Кроме разве что Оза.
— Кого я вижу? — театрально ухватился за сердце он, покидая компанию весело щебетавших, до моего появления, послушниц. — Неужели небеса рухнули навзничь, а сердце мира выплеснуло свою кровь наружу, что ты встал в такую рань?
— Хотелось бы сказать, что я рад тебя видеть, но твоя реплика убила весь настрой, — проворчал я.
Набирая побольше всего, что хоть отдаленно напоминало мясо, в подчеркнуто деревянную посуду и присаживаясь на пустующую скамью, я не обращал внимания на осуждающие взгляды. Не первые и последние. Черт с ними.
— Не похоже, что настроение у тебя столь паршивое, как ты пытаешься показать, — сузив глаза, сказал Оз, присаживаясь напротив.
Бедные девчата от такого перехода предмета своих ярых воздыханий на откровенный игнор, пришли в священный гнев. Одна синеволосая видха даже что-то прошипела себе под нос.
— Не томи, — заканючил Оз, все так же игнорируя происходящее.
— Ночью я неплохо вздремнул, — констатировал я, вызвав недоуменный взгляд собеседника.
— Эм, — протянул Оз покрутив запястьем в знак того, что сказанного недостаточно.
— Ну и по водичке немного погулял, — ответил я, наконец предаваясь трапезе.
