— Ну, — блондин задумался, почесав макушку. — Вообще астаро-батареи должно хватить на триста четырнадцать астро-колебаний. Иными словами: полторы-две обоймы револьвера, пять-шесть полнозаряженных Формул или два-три прямых попадания действительно убийственных астароконструкций. Как от атак Хаттори, например.
— Его хоть при обыске не конфискуют? — засомневался я, оценив защитный потенциал.
На мою реплику Оз хитро усмехнулся и дважды сжал пальцы в кастете, — тот мигнул и превратился в кольцо. Сжал снова и вуаля, — кастетоутюжок.
— Шансы выжить увеличились, — одобрительно покивал я. — А с остальным что?
— Как ты и предполагал, — к полуночи все будет готово, — еще хитрее и шире улыбнулся он. — Даже более чем.
Довольно подмигнув друг другу, мы продолжили пить кофе-марру, в ожидании вечера, когда, вполне вероятно, можем погибнуть. Как, впрочем, в любой другой, менее ожидаемый вечер. Но сейчас-то мы были готовы.
В этот-то, как раз, и вся разница.
Сумерки понемногу отвоевывали власть, погружая мир в томные тона возобновившегося снегопада и ливня. Перенаселенная планета, в свою очередь, ответствовала искусственными огнями города, словно насмехаясь над возгордившейся природой.
Я смотрел в зеркало и хотелось плакать. Откуда-то, из глубин подсознания, на левом глазу образовался нервный тик, а выражение лица всем своим видом требовало лишь одного, — «застрелите меня».
Абсолютно нелепый костюм смотрелся на мне, как сценическое одеяние Эльвиса Пресли на африканском ребенке. Гротеск во всей красе.
— Выглядишь замечательно, — довольно похвалил Озморн, свой выбор. — Хоть по бабам иди.
— Кьё'ссай! Я по тебе сейчас пройдусь, изверг, — огрызнулся я, пытаясь выровнять безумный аскот на шее.
Наряд, для визита в «Стеклянные Холмы», был выбран самый подобающий, с точки зрения обстановки, но совершенно ужасный с точки зрения комфорта. Я ни на миг не сомневался в способностях джукаттцев к кройке и шитью вечерних нарядов, но в исключительно сложившейся ситуации — костюм страшно мешал. Казалось. каждый его дюйм был сшит чтобы давить, чесать, стягивать или просто жутко бесить.
Собирались к чудному мероприятию не спеша. Правда, пришлось несколько раз проводить воспитательные беседы с Озом насчет оружия. Блондинистый зануда уперся рогом в полюбившийся ему револьвер из тайников леди Тильды и наотрез отказался с ним расставаться. Капля логики в этом, конечно, была. Но я молча смирился, поскольку его все равно не позволят протянуть внутрь.
— Оружие в КРИО легализовано и у меня на него есть разрешение! — закрутил волынку он. — Максимум, что они смогут сделать, — изъять его на время пребывания в заведении! Это потолок!
— Разве не в этом суть? — полюбопытствовал я. — Нафиг тебе оружие, которым ты не сможешь воспользоваться?
После моей реплики Оза ненадолго переклинило, вызвав нечто из рода «Error 404». Правда, спустя минуту его все же отпустило. Ну и хорошо, не то я уже было подумал, что ненароком его «сломал».
Устав от препираний с кое-как реанимированной активностью названного брата, я посмотрел на недавно приобретенные часы. В джукаттских сутках было всего двенадцать часов по крионскому счету, что в переводе на привычный мне лад, равнялось приблизительно тысяче минут или почти семнадцати земным часам.
Без понятия как они оптимизировали рабочее время, но тикало оно с безбожной скоростью.
В шесть часов, когда стукнет полночь, — начнется игра. Со ставкой в наши жизни. Вероятный наследник регентского престола понимал это так же как и я, но держал себя в руках. За что ему — честь и хвала.
Если мои подозрения верны, — разговор нынче состоится крайней степени занятности.
Стрелка скрипнула, пустив слабую вибрацию по коже, оповещая о том что местное, время четыре часа.
— Пора, — постучал я по циферблату, отвлекая друга от заигрывания с отражением в зеркале.
Еще в поезде, после открытия тайн мироздания леди Эльзой М'хор, я взял в руки записную книжку, чертя пошаговую инструкцию событийного каркаса этого вечера.
С каждым пунктом тогда, помнится, бирюзовые глаза Оза все больше и больше походили на вечно растопыренные очи недавнего соволюда-извозчика. Не сказать, что предпринятая мною попытка подогнать события под чертёжные линии, показалась тогда гениальным планом, поскольку он слишком зависел от предполагаемых цепочек поведенческих алгоритмов наших будущих визави. Или, проще, — предугадывания поступков совершенно незнакомых людей.
Звучало это не слишком обнадеживающе.
Подобный подход требовал постоянной редактуры, контроля и тщательного вмешательства, чтобы не покатиться в тартарары. Приходилось постоянно вносить коррективы и заметки.
Соотношение перспектив, предугадывание поступков, комбинирование личностных связей… Что за бред, в конце концов? Память помогала удерживать в уме огромное количество переменных, но никак не делала меня кем-то вроде доморощенного пророка. Не говоря уже о титанических потугах мыслительной деятельность.
