Он говорит с парнями, которые работают в «Нортфайр» в других местах. Лайл Баттерфилд, Бен встретил его на рабочей рождественской вечеринке в прошлом декабре, они сошлись на любви к старым вестернам, занимается техобслуживанием и проверкой безопасности на Обогатительном комбинате № 2. Бен приглашает его попить пивка как-то вечером и прощупывает тему поиска иной работы. Лайл охотно откликается: в его команде на следующей неделе освобождается место. Бену придется начать с зарплаты пониже, чем получает сейчас, но спустя пару месяцев после курсов повышения квалификации нет никаких причин не продвинуть его на руководящую должность.
В тот вечер Бен и Бет допоздна обсуждают эту возможность.
Наутро Бен приносит Дилану Шодьеру заявление об увольнении.
Порой он думает, что на него подействовал масштаб происходящего. Размах того, что мы делаем с планетой. Сжигаем миллионы лет, чтобы осветить наши города на сутки. Превращаем прошлое в горючее, чтобы на полной скорости умчаться в будущее. Это ведь не взаправду, – говорил он себе порой, когда самосвал нырял в карьер, как метеорит, уничтоживший динозавров. – Это не может быть правдой. Так мальчик, играя со спичками, оглядывается и видит, что поджег целый лес, – может, разуму не удавалось это вместить. А потом все вокруг него: монструозные роботы-экскаваторы, гигантские колеса собственного самосвала, карьер, похожий на высушенное морское дно, – делало его маленьким. Включая сногсшибательную итоговую зарплату. Не могло же быть так, что столь крупная сумма имела какое-то отношение к нему.
Обогатительный комбинат № 2 тоже огромен: левиафан из труб, мостков и высоких вытяжек. Но здесь ему не видна общая картина. Он наклоняется поближе к панели управления, за которой следит: смотрит, как слабо подрагивают стрелки на приборах. Здесь, где руда перерабатывается в топливо и деньги, сосредотачивают внимание на мелочах, которые указывают на то, что происходит в иных местах, на большие события.
В свое третье лето в Ривер-Мидоузе Хьюитты присоединяются к семейству Баттерфилдов и отправляются в поход в Скалистые горы. Эмери и Хезер Баттерфилд почти однолетки. Бет и Морин Баттерфилд ожидали, что девочки быстро подружатся в поездке, и удивлены и разочарованы, когда этого не происходит. Эмери и Хезер отказываются дружить, несмотря на мягкие уговоры матерей и их попытки придумать девочкам занятия, которые могут их объединить.
– Она странная, мам, – Алекс случайно слышит, как Хезер жалуется матери на ступеньках автодома – новехонького, почти в два раза больше жилого прицепа Хьюиттов.
– Она просто стесняется, милая.
– Нет, не стесняется. Она странная. Она свистит по-птичьи.
– По-птичьи?
– Когда она слышит, как птицы щебечут, она щебечет в ответ.
Алекс знает, что это правда. Он подловил Эмери, когда та свистела и щебетала рядом с птицами, будто беседовала с ними. Это его злит: и то, что она занимается столь безумными вещами, и что кто-то еще заметил. А еще, что люди говорят так о его сестре.
Наконец, Эмери вроде замечает, что она не соответствует общим ожиданиям. С утра она болтлива и весела, какой была прежде – до переезда в Ривер-Мидоуз. Алекс гадает, замечают ли остальные, как сильно ей приходится стараться.
– Сегодня нам стоит взобраться на гору, – говорит она Хезер, пока все уплетают сосиски с яичницей, которые Бен приготовил на завтрак. – Уверена, мы легко сможем подняться на одну из них.
– Отличная мысль, – говорит Бет, улыбаясь Эмери. – Давайте все полезем на гору.
– Серьезно? – удивленно спрашивает Бен.
– А давайте! – говорит Лайл Баттерфилд, взмахивая кулаком.
– Ну, я не знаю, – сомневается Морин Баттерфилд.
– Нам не нужно взбираться на самый верх, – уточняет Бет и указывает поверх крыши своего прицепа. – Там есть тропа, которая ведет на тот хребет, вон туда. Я видела на информационной доске при въезде. Примерно на час и не слишком крутая.
И они лезут на гору. Алекс сначала злится: он-то планировал провести день в прицепе с комиксами и блокнотом для рисования, вдали от остальных, но очень скоро входит во вкус. На тропе царит дух приключений, будто что-то неизведанное так и ждет, чтобы его обнаружили за поворотом или на следующем подъеме. Он читал много фантастических романов, играл с друзьями в игры, ландшафт которых ему примерно таким и представлялся. Он чувствует, как легкие наполняются слегка морозным воздухом, вдыхает теплый аромат высокогорных можжевельников и пихт. Промеж деревьев он замечает речку и лагерь далеко внизу, солнце блестит на машинах и автодомах, которые ползут по далекому шоссе. Когда путники останавливаются, чтобы перевести дух на повороте тропы со скамейкой, от которой открывается вид, он закрывает глаза и слушает ветер со склонов под ними – многие километры соснового и елового леса.
Эмери поддерживает поток болтовни: о школе, о других ребятах в школе, о ее любимых телешоу, – и Хезер отвечает тем же. Но Эмери не поспевает за ней, и когда она наконец смолкает, Хезер тоже молчит. Вскоре они уже не идут рядом, расходятся.
