В тот день Теду пришлось поехать в Эдмонтон, чтобы навестить маму, которая то ложилась в больницу, то выписывалась из-за какой-то проблемы с желудком, так что Лорна приехала на работу одна. Сначала она вроде была рада, что Митио идет с ней, но он был слишком встревожен, чтобы поддерживать беседу, и держался так близко к ней, что спустя три часа она начала поглядывать на него косо. Когда они остановились на ланч, он быстро съел свой и сказал Лорне, что попробует идти быстрее, чтобы проверить, сможет ли он побить свой рекорд до следующего перекрестка. Когда он помахал ей и сказал: «Увидимся позже», она, казалось, почувствовала облегчение.
Очень скоро Митио так глубоко задумался, что перестал следить за дорогой. Время шло, но он не смотрел на часы или на положение солнца в небе. Наконец он вырвался из урагана своих мыслей и увидел, что вновь подошел к еловому перелеску. Была середина дня.
Он проверил телефон. Связь здесь была ненадежной, но порой ему удавалось поймать сеть и отправить сообщение. Телефон показывал слабый сигнал, но новых сообщений не было.
Он сфотографировал тропу и отправил отцу, подписав: «Глухой темный лес». Через несколько минут отец ответил: «Берегись говорящих волков».
Отец знал, кем был его сын, и ни разу не выказал неодобрения. Может, он не мог сейчас поддержать его и сказать, что любит и принимает своего сына, но Митио никогда в этом и не сомневался.
Вдруг он заплакал. Упал на колени, задыхаясь, глотая воздух. Никогда больше не придут сообщения от Итана. Он был так же уверен в этом, как при решении уравнения на занятиях по математике.
Не пиши мне больше = 0. Никаких скрытых переменных.
Он встал, вытер слезы и пошел дальше, опасаясь, что другие могут нагнать его и обнаружить в таком виде.
Он прошел через еловый перелесок, пересек ручей, и все было хорошо. Остался только последний отрезок в двадцать минут, ровный и легкий, и он вернется на парковку. И хватит с него на сегодня. Лучше уйти пораньше, вернуться домой, помочь отцу в саду.
Когда он подошел к повороту, то увидел красную хонду «Сивик» Шона в конце тропы, на семнадцать минут раньше, чем следовало. Он посмотрел на часы.
Половина шестого.
Когда он оставил Лорну, лишь несколько минут назад, было всего три с хвостиком.
Когда он дошел до парковки, его ноги дрожали, ему трудно было дышать. Тайлер и Шон как раз садились в машину. Шон весело показал ему средний палец, и они отчалили, разбрасывая из-под колес грязь и щебень. Маленького белого хюндая Лорны уже не было. Даже Рэй с бригадой уехали.
Митио открыл дверцу водителя в минивэне отца, залез внутрь и посидел немного. Вставил ключ в зажигание, но не повернул его. Наконец вынул ключ, вышел из машины и постоял во дворе. Поднялся ветер, потревожил дрожащую листву тополей, и та зашумела, словно необъятный океан, – звук, который Митио так любил. Сегодня казалось, будто деревья передают сообщения друг другу, втайне что-то замышляют.
Ну и пусть. Он хочет это понять. Решить эту задачку.
Неважно, сколько это займет.
Вынув записную книжку, он написал сообщение Рэю, вырвал страницу и положил ее под камень на ступени деревянного особняка. Потом подошел к бытовке, ввел код, забрал свой паек на день и еще три бутылки воды, пяток протеиновых батончиков и набор первой помощи, в который входило (он проверил) спасательное одеяло на случай, если он застрянет в лесу без укрытия ночью.
Он подошел к началу тропы и постоял там немного, глядя в небо, думая, что неплохо еще чуть-чуть понежиться в этой безоблачной синеве, прежде чем нырнуть в тень деревьев. Было неясно, сколько времени это займет, но он будет ходить, пока все не выяснит. Пока не сделает эти тропы своими. Северное лето достигло макушки, и Митио решил, что у него есть еще добрых пять часов, а может, и больше – до наступления темноты.
– Здесь в самый раз, – говорит Митио водителю – долговязому мужчине в бейсболке и джинсовой куртке, чье имя Алексу не назвали. С тех пор как водитель посадил их в свою неприметную машину последней модели, затемно забрав их от гостиницы Алекса, он не произнес ни слова, разве что мурлыкал себе под нос старые песни в стиле кантри. Митио тоже не разговаривал. Алекс решил, что это молчание намеренное: чем меньше он знает о людях, вовлеченных в это дело, тем лучше для всех.
Водитель замедляет ход и притормаживает у обочины, у начала тропы.
– Завтра в десять утра, у железнодорожного переезда, – говорит Митио.
– У переезда в десять, – повторяет водитель. – Не опаздывайте.
– Мы не опоздаем.
– Ты всегда так говоришь.
Алекс с Митио вылезают из машины, забирают рюкзаки из багажника. Потом Митио дважды стучит по капоту, и машина уезжает.
Еще не рассвело. Мир блекл и холоден, но в тополиной роще у тропы слышна птичья трель. Алекс различает далекий гул и фырканье полуприцепов, набирающих скорость на объездной дороге.
– Здесь мы и зайдем, – говорит Митио.
– А как же забор?
– Тут есть проход. Эмери его нашла.
