В тот вечер Митио позвонил Итану и рассказал ему о новой работе. Как и Митио, Итан вернулся домой в конце семестра, чтобы поработать и скопить денег на следующий год. Проблема в том, что его родители жили на скотоводческой ферме в девяти часах езды на машине от «Лонгвью», в предгорье. Митио едва ли удастся увидеться с Итаном летом. Может, в пару воскресений, но им придется соблюдать осторожность. Родители Итана не знали, что у сына появился парень, и, если обнаружат, быть беде. Они были строгие христиане, так Итан сказал Митио, нетерпимые практически ко всему за пределами их тщательно поддерживаемого пузырька представлений о добре и зле.
Итан сочинил для них историю, будто Митио – его напарник по летнему проекту, который им задал преподаватель по информатике, поэтому им надо переписываться и часто созваниваться. Пока, похоже, его родители на это купились. Итан утверждал, что они благосклонно отнеслись к тому, что Митио японец: мама сказала, это здорово, ведь азиаты хорошо считают, но надеялись, что он хорошо говорит по-английски. Митио и Итан посмеялись над этим, но после Митио было неприятно. Он гадал, как мама Итана отнесется к тому, что он родился здесь, а его отец ходит в баптистскую церковь. Но если она когда-нибудь узнает, что на самом деле чувствуют друг к другу он и ее сын, это перечеркнет все остальное.
– Вот бы ты мог погулять здесь со мной, – сказал Митио Итану. – Но нам запретили кого-то сюда приглашать.
– Никто меня даже не увидит, – возразил Итан. – Я могу притворяться невидимкой, когда нужно. Это один из навыков выживания, которому учишься в ковбойском городе.
– Я хожу тут только днем. Ночами я свободен. Ты мог бы приехать на выходные.
– Не могу, – сказал Итан. – Отцу нужна моя помощь, мы клеймим новых телят.
– Может, тогда на следующие выходные?
– Посмотрим.
Следующие несколько дней прогулок прошли незаметно, и Митио начал думать, что главные риски на этой работе – скука и мозоли. Марвин поделился с ним обрывками молескиновой ткани, он перевязал ими стопы. Митио постепенно так хорошо изучил тропы, что начал узнавать отдельные деревья и даже дал самым выдающимся имена. «Старый Мох», «Высокая Береза», «Сосна Перкинс». В городе он купил старый определитель местных птиц у парня с до странности подходящей фамилией Эйкорн[4] и пустой альбом с картинкой лося на обложке, в котором начал описывать свои встречи с животными, а также отмечать время и место этих событий. Помимо уток и дроздов он обнаружил стрижей, дятлов, тетеревов, пеночек, голубых соек, ястребов, а однажды, к своему удивлению, при свете дня увидел даже огромного филина. Повсюду сновали белки, и он как-то заметил мышку, шуршащую в подлеске вдоль тропинки. Он не видел оленей, хотя и заметил в один из дней их помет, похожий на шоколадные бобы с кофеином, которые можно купить в университетской кофейне, чтобы не засыпать, пока готовишься к экзаменам. Он сообщил об этом Рэю, но тот лишь плечами пожал.
Он ни разу не видел медведя, но это и к лучшему. Медведь был белым! Мой лагерь был на Северном полюсе!
В один из дней он шел на автопилоте, в мыслях об Итане, но затем резко остановился. Его пульс, заметил он удивленно, начал ускоряться, а дыхание стало поверхностным. Что он тут делает? Что это за место? Вдруг все: здания, дороги, цивилизация, Итан – исчезло, и он остался совершенно один в мире, по-настоящему один?
Это длилось лишь мгновение, но после он старался чаще ходить вместе с другими. Марвин был неплохим парнем, но очень тихим и явно не расположенным подружиться. Они ходили вместе несколько раз, и Митио узнал, что Марвин из коренного населения Файр-Нэрроуза. Он тоже только начал учиться в университете, хотел получить диплом юриста, чтобы помочь своему народу вернуть землю. Раз-другой Митио ходил с Тайлером и Шоном. Они много болтали о машинах и пикапах, о том, как они рассекали по бездорожью на квадроциклах, и Митио это совсем не интересовало. После пары кругов с этими двумя он решил, что предпочитает ходить один. Некоторое время спустя он заметил, что Тайлер и Шон тоже чаще ходят по отдельности, и гадал, не устали ли они друг от друга и своих дурацких бесед.
Спустя четыре недели стало ясно, что их ежедневное присутствие приносит плоды. Дорожки стали выглядеть более утрамбованными, протоптанными, хожеными. Больше похожими на настоящие тропы, по которым хочется неторопливо прогуливаться, чем на неровные полосы расчищенного леса.
