Митио развернулся и немного прошел назад, затем выругался про себя, развернулся и продолжил идти куда шел, в мрачной тени елей. Здесь были вороґны. Он уже видел ворон на своих прогулках, но никогда особенно не обращал на них внимания, ведь в городе они повсюду. Теперь ему казалось, что сейчас на деревьях больше ворон, чем обычно, что они переговариваются друг с другом, когда он проходит мимо, будто предупреждают друг друга о его присутствии. Может, даже следуют за ним. Всякий раз, как он останавливался и смотрел вверх, на темные пушистые ветви, вороны смолкали. Они вроде бы не следили за ним, но кто их, птиц, знает. Одни вещи их привлекают, а другие они игнорируют и с людьми в этом не совпадают.
Спустя еще несколько мучительных минут он наконец услышал ручей и вышел из зарослей к мосту. Остаток двадцатиминутной дороги назад к парковке был абсолютно таким же, как и всегда.
Митио подумывал было сказать что-то Рэю, но что тут скажешь? Поразмыслив, он решил, что не потерялся. Не совсем. Он все еще был на тропе. Просто это была не та тропа, что он знал.
Следующие два дня, пятница и суббота, прошли как обычно. Тропы оставались такими, какими он их знал. Он решил, что в тот день на него повлияла жара. Может, он пил мало воды, его восприятие времени или пространства затуманилось. Так уже раз бывало, когда он пробовал курить травку на вечеринке в первый и последний раз. Он проверил шагомер вечером в пятницу и увидел, что сделал не больше шагов, чем обычно. То есть ему это пригрезилось.
Митио ждал этого воскресенья все лето. Отец взял лодку и отправился порыбачить на три дня на Громовом озере, а Итан собирался наконец-то приехать в Ривер-Мидоуз. Остаток дня и всю ночь они будут только вдвоем.
Рано утром в воскресенье Митио написал Итану и пожелал ему хорошей дороги. Итан не ответил сразу, что было для него необычно. Митио завтракал, а телефон лежал рядом с ним. Все это время он не звонил. Митио решил, что Итан уже выехал. Но все равно позвонил чуть позже, и Итан не ответил. Около полудня, когда Митио уже начал по-настоящему беспокоиться, телефон наконец-то пиликнул.
«Я не могу больше работать с тобой над этим проектом. Не пиши мне больше».
В понедельник утром Митио позвонил Рэю и сказал, что не придет из-за личной проблемы, которую ему нужно решить.
Он едва мог уснуть после сообщения Итана. Хотел просто бросить работу, но после второй бессонной ночи подряд, пялясь в потолок спальни, он понял, что ходьба – единственное, что ему осталось. Он печатал ответ за ответом, но ничего не отправлял. Нельзя было рисковать: если он напишет то, что действительно чувствует, что ему требовалось сказать, это может испортить отношения Итана с родителями, но Митио не мог и поддерживать ложь, будто речь только об учебном проекте.
Во вторник он заявился на работу рано, дождался, пока приехали Лорна и Тед, присоединился к ним, когда они вышли на тропу. Если бы те странности произошли, когда они вместе, он бы понял, что дело не только в нем. Он держался этой пары так настойчиво, что очень скоро ребята начали переглядываться, словно спрашивая: «Да что с ним такое сегодня?»
В конце концов он сбавил темп и позволил им уйти вперед. Они быстро скрылись из виду. Он шел один, стараясь не думать об Итане, и ему это совершенно не удавалось. Слова этого невозможного сообщения всплывали в его разуме снова и снова, как бы он ни пытался их отогнать. Не пиши мне больше.
Должно быть, родители Итана стояли над ним, следили, как он пишет то, что они велят. Убеждались, что он тот сын, каким они и хотят его видеть, а не тот, кто он на самом деле. Гребаные нетерпимые сволочи. Что именно показалось им непростительным – что их сын гей или что у него парень японец? Но Итан мог бы воспротивиться им, если бы захотел. Если бы они действительно друг для друга что-то значили, как верил Митио. Но нет. Он подыграл им. Как Итан мог позволить им победить? Как мог он сидеть там, печатать эти слова? Не пиши мне больше. Митио раскладывал эту фразу, крутил ее так и этак, смотрел на нее с разных сторон, словно это одна из старых папиных задачек на логику, только у нее не было решения. Видимо, это какая-то ошибка, даже шутка. Но Итан так не шутил. И как это могло быть ошибкой?
Нет, убеждал он себя. Итан сделал это по какой-то причине. Веской причине. Митио в итоге решил, что сообщение в действительности было призвано его предостеречь, потому что родители Итана либо узнали, либо заподозрили правду и теперь постоянно следили за сыном, чтобы у него не возникло даже возможности отправить Митио сообщение. Должно быть, так и есть. Итан напишет ему, когда станет безопасно. После того как родители решат, что победили, и спадет накал страстей. Через несколько дней или через неделю, может, даже месяц Итан найдет способ связаться. Он попросит у Митио прощения, скажет, что у него не было выбора, но ничто никогда не помешает им быть вместе. Лучшее, что Митио может пока делать, – ждать. Никаких сообщений. Не пытаться связаться. Просто ждать и верить.
К пятнице от Итана все еще не было никаких вестей.
