Дверь в квартиру мистера Уэббера, единственная на этаже, оказалась закрыта. Кэсси предусмотрительно постучала: эхо резиновым мячиком скакало между стенами и плиткой на полу. Она выждала, но никто не ответил.
Теперь нужно было попасть в квартиру мистера Уэббера. Кэсси уже увидела, прочувствовала его дверь, и теперь, чтобы открыть ее, оставалось лишь найти другую, незапертую.
Тут Кэсси озарило. Она повнимательнее присмотрелась, пощупала ручку, как до этого на улице. Затем спустилась по лестнице, вышла из дома, повернула за угол и снова оказалась у «Ситибанка»; ее слегка раздражало, что приходится возвращаться, но она с нетерпением предвкушала, как вновь сотворит то ли шалость, то ли магию и отправится навстречу новым тайнам.
Спустя несколько минут она во второй раз зашла в «Ситибанк» и через закрытую дверь попала в прихожую мистера Уэббера. Не удержавшись, заглянула в книгу и отметила еще одно изменение – теперь рисунок изображал квартиру мистера Уэббера.
– Волшебство, – произнесла Кэсси, медленно качая головой.
Она испытывала трепет – не меньший, чем накануне, когда впервые воспользовалась книгой. А то и сильнее – ведь она продолжала экспериментировать, раздвигать границы возможного. К своей книге Кэсси уже чувствовала некоторую привязанность.
Коридор вывел ее в просторную кухню-гостиную с двумя широкими окнами на улицу. Комнату разрезали лучи водянисто-серого утреннего света, вдоль стен тянулись полки, аккуратно заполненные книгами. У окна стояло старомодное кресло с банкеткой для ног, по центру комнаты – двухместный диван, а напротив – деревянная тумба с маленьким квадратным телевизором. Справа располагалась зона кухни. Пахло деревом, кожей, книгами и кофе.
Кэсси пробежалась взглядом по книжным полкам, увидела Диккенса, Дюма, Томаса Харди и Хемингуэя, а также партитуры, пьесы и труды по теории литературы. Были там и современные книги: фэнтези, научная фантастика и хоррор – яркие издания в мягких обложках, занимавшие целый отсек. Но ничего похожего на Книгу дверей, никаких других волшебных книг.
Кэсси пересекла гостиную и попала в другой коридор, покороче, где были три двери. Туалет Кэсси не заинтересовал, а вот в полутемную комнату справа она заглянула. Там у стены стояла одиночная кровать, а в углу – старый шкаф. За маленьким окошком виднелся задний двор. В шкафу Кэсси обнаружила одежду, только принадлежала та отнюдь не пожилому мужчине, а скорее молодой женщине. Получается, мистер Уэббер когда-то жил с подружкой? Или, к примеру, с родственницей? Здесь тоже были книги – они ровным рядком выстроились на подоконнике. Издания в мягкой обложке, классика, современные авторы – довольно эклектичная подборка. Кэсси, одобрительно кивая, водила пальцем по корешкам: ей определенно нравился вкус того, кто собрал эту коллекцию. Коридор уперся в спальню – комнату куда просторнее, с большой двойной кроватью у дальней стены и одиноким окном, вдвое шире окон гостиной. Слева от входа располагался набитый одеждой встроенный шкаф, возле него аккуратно стояла обувь. Одежда мистера Уэббера. Кэсси узнавала шарфы, пиджаки, тонкий аромат его туалетной воды. И вновь потеря этого едва знакомого человека вызвала в ней грусть, которую она тут же отогнала.
Кэсси закрыла шкаф и подошла к окну, где по заснеженной улице вперевалку полз грузовик службы доставки. Зачем она пришла сюда? В квартире нет ничего значимого.
Так что ей здесь нужно?
Каким же был ее истинный мотив? Может, это лишь повод поразвлечься с Книгой дверей?
Она вернулась в гостиную – уютное пространство, заполненное книгами и дневным светом. Так хорошо и тихо, подумала Кэсси, наверняка мистер Уэббер был здесь счастлив.
– Зачем вы дали мне книгу, мистер Уэббер? – спросила она у комнаты. – И как она досталась вам? Какую тайну хранит?
Она ждала, но ответить ей никто не мог.
– Как ты, милая? – спросила миссис Келлнер у Кэсси, как только та пришла на работу.
От дома мистера Уэббера до магазина Кэсси добралась пешком. Она поскальзывалась и чуть не падала на не чищенных от заледеневшего снега тротуарах, лицо на дневном морозе высохло и обветрилось.
– Замечательно, – ответила Кэсси.
Миссис Келлнер одобрительно кивнула.
– Рада слышать, милая.
Миссис Келлнер называла милыми всех, и молодых, и старых. Сама она была женщиной неопределенного возраста, с их первой встречи шесть лет тому назад Кэсси так и не заметила, чтобы та постарела. Миссис Келлнер была невысокая, плотная, всегда хорошо одетая, из тех, кто любую неприятность принимает так, будто это едва ли худшее, что случилось с ними даже за последние полчаса.