– Мое имя Хаэльвайс, ваше высочество, – ответила, подражая высокопарной речи Кунегунды. Представься я как дворянка, и он мог бы сжалиться надо мной и отпустить. – Я выросла к югу от этих мест. Простите меня. Я не обучена беседовать с людьми вашего звания.
– Очень в этом сомневаюсь. – Принц прищурился, как будто решив, что невинность я только разыгрываю. – Что ты делала в моем лесу – одна – да еще какая хорошенькая?
Я вцепилась в поводья так, что побелели костяшки.
– Смилуйтесь, ваше высочество. Я всего лишь девушка, увидавшая беду в лесу возле родовых владений.
– Из какого ты дома?
– Из Кюренбергеров, – солгала я, припоминая, что у тех есть поместья в этих краях.
Ульрих замолчал, выражение лица у него стало мрачным. Я заставила себя почтительно опустить глаза.
– Тпру! – выкрикнул впереди Даниэль. – Приехали!
– Мы продолжим эту беседу позже.
Ульрих ударил каблуками в бока своей лошади. Когда он отвернул к пещере, я смогла выдохнуть, и меня вновь окатило волной ненависти. Я плотно запахнула плащ. Вокруг бушевал ветер, но озноб меня пробирал отнюдь не от ледяных порывов.
Пещера, ставшая гробницей для Фредерики, издалека казалась лишь глубокой тенью на склоне. Но чем ближе мы подъезжали, тем больше проступало подробностей. Изломанные камни, торчавшие из снега, будто зубы; громадный валун, который подкатили к жерлу, чтобы закрыть вход. Когда стражники стали обсуждать, как его лучше сдвинуть, я вспомнила историю отца Эмиха о пасхальном чуде и почувствовала дикую, безотчетную надежду на то, что Фредерика внутри окажется живой.
Пока мужчины пытались убрать валун, Даниэль держался поодаль. Я смотрела, как Ульрих слезает со своей крупной черной лошади, и мысли у меня метались.
Потом я сама сползла с мула, чуть не потеряв равновесие на неровной земле, а сельчане тем временем успели откатить тяжелый камень в сторону. В пещеру с воем ворвался ветер. Изнутри метнулся нетопырь, черный и странный, самый нечестивый в птичьем племени. Люди поприседали, прикрывая головы.
Существо пронеслось над скалой, словно крошечный демон, и сгинуло в усеянной звездами ночи. Я вздрогнула, не в силах избавиться от ощущения, что это предвестник беды, хотя прекрасно знала, что оно не могло нести никаких предзнаменований.
– Всем ждать здесь! – сурово приказал Ульрих холодным голосом. И кивнул Даниэлю, который взирал на пещеру в немом потрясении. – Кроме тебя. Иди за мной. Захвати огня.
Он заставил юношу войти в пещеру первым; факел у того в руке плевался искрами.
Когда свет пламени потонул в глубине пещеры, меня охватило дурное предчувствие. Я стала топтаться на месте, не отрывая взгляда от выхода, и сердце у меня заныло от мыслей о Рике, лежавшей внутри. Немного погодя Ульрих вернулся с мрачным выражением на лице. Как же я его ненавидела.
– Несите вниз, – горько крикнул он стражникам, взбираясь на лошадь.
И поскакал мимо нас по горной тропе; Эстер проводила его исступленным взором.
Я неохотно двинулась к темному входу. Мне важно было попрощаться, прежде чем Рику унесут, но пещера казалась нестерпимо зловещей.
Внутри Даниэль сгорбился над смутной оцепеневшей фигурой. Когда я приблизилась, он поднял ко мне огромные глаза, мерцавшие красными отблесками сияния факела. Привыкнув к яркому огню, я опустила взгляд на тело Рики на каменном полу у нас под ногами.
Ее черные косы посеребрила изморозь. На губах застыли иней и кровь. Невидящие ореховые глаза остекленели. Должно быть, она долго пролежала на поляне, прежде чем Даниэль ее нашел. Тело у нее было сковано льдом настолько толстым, что тот казался стеклом.
От этой картины и от ее неподвижности меня охватило кошмарное чувство вины. Это из-за меня. Я могла все предотвратить.
Звезды кружились в небесах вместе со снегом; мы спускались обратно с горы. Стражники Ульриха, несущие вниз тело Рики, приглушенно переговаривались и поглядывали на меня. Я хотела рассказать им правду об их господине, но понимала, что мне не поверят. Ни один мужчина не поставит слово женщины выше, чем слово князя, – даже той, которую он полагает благородной.
Большую часть пути Даниэль молча ехал рядом со мной, покачиваясь вверх и вниз на спине бредущего по тропе мула. Когда стражники отстали настолько, что до нас перестала доноситься их речь, я негромко спросила:
– Не мог бы ты отвезти меня на ту поляну завтра, как рассветет?
Юноша очевидно пришел в ужас. И отозвался слишком громко:
– Ни за что туда не вернусь.
Я оглянулась назад. Стражники заметили, что мы разговариваем. И ускорили шаг. Я быстро продолжила, понизив голос:
– Нужно поискать еще улики против Ульриха.
Даниэль распахнул глаза, шумно втягивая воздух. Надолго задумался, потом кивнул. Почти сразу подошли стражники, и мы умолкли.
