- Это вряд ли. Если они сами друг с другом не справились, то нам и надеяться не на что. Знаешь, я не могу сейчас гоняться за фантомной книгой. Я должен для Лагодола что-то делать, - герцог спешился и передал поводья подбежавшему мальчишке-конюху.
- А что ты можешь сделать? Поднять восстание? Ты не хуже меня знаешь, насколько безнадёжны такие мероприятия, - вздохнул Вирин и толкнул добротную дубовую дверь.
Небольшой зал таверны «Привал» постепенно заполнялся людьми. Сперва трактирщик порадовался. Столь популярно его заведение не было даже в праздники. Потом он испугался. То, что говорили посетители, несомненно, было правильным, но и, столь же несомненно, опасным. Подвыпившие горожане, свободная от службы стража, мелкие торговцы и ремесленники - все в один голос твердили о том, что империи Лагодол пришёл конец, и что надо готовиться к худшему. Подавальщиц не хватало, и хозяин сам сновал между столами, изо всех сил стараясь сменить тему разговора. Получалось плохо. Тему не обсуждали лишь двое молодых людей, занявшие место в углу, в полумраке. Они вообще ничего не обсуждали, а только прислушивались. Одеты оба были просто, но у одного из них были изысканные манеры, а у второго - острый испытующий взгляд.
«Прознатчики», - похолодел трактирщик. - «Точно, прознатчики».
- Надеюсь, мы найдем книгу раньше, чем братья Эро разорвут Лагодол на кусочки, - тихо проговорил Лонцо, и в этот момент к столу подошёл хозяин.
- Надеюсь, любезным господам нравится ужин? - проворковал он и поставил на стол только что распечатанную глиняную бутыль. - Это старое харранское. Подарок от заведения.
- Подарок? - парни настороженно переглянулись.
«Узнал и хочет отравить», - подумал Лонцо.
«С кем-то перепутал. Или, не дай Вторая, не перепутал», - подумал Вирин.
- Благодарю, милейший, но нам рано вставать. Сегодня мы пьём только воду, - предельно вежливо проговорил Дорский.
- Я понимаю, эти безумные разговоры никому аппетита не прибавляют, но я ведь не могу их всех вывести, - трактирщик виновато обвёл зал рукой. - Я предан короне, но кто я - один против толпы.
Вирин отвернулся и сделал вид, что закашлялся, чтобы не рассмеяться. Лонцо позволил себе благосклонную полуулыбку. За прознатчика его ещё никто не принимал.
- Милейший, мы передумали. Говорят, харранское, если оно старше десяти лет, имеет прекрасный вкус. А мне доводилось пробовать только девятилетнее, - Дорский лукаво взглянул на трактирщика.
- Господин, прошу простить, - хозяин побелел, потом покраснел. - Но десятилетнего в моих погребах нет. Для моего заведения это слишком дорого. Если господин изволит немного подождать, я пошлю человека в «Королевскую конницу». Тому вину, что стоит на вашем столе, только пять лет.
- Успокойтесь, милейший. Сегодня сгодится и пятилетнее, - снисходительно улыбнулся Лонцо. - И к нему какого-нибудь мяса.
- Сию минуту, господин, - окрылённый хозяин упорхнул едва ли не быстрее своей подавальщицы.
- Попробуем харранское пятилетнее, господин прознатчик? - ухмыльнулся Вирин, когда хозяина скрыла толпа пьющих стоя.
- От чего бы и не попробовать, господин прознатчик? - тоже развеселился Лонцо.
- Да гнильё они, эти близнецы! - выкрикнул один пьяный голос громче остальных. - Ладан для империи много сделал, а вот наследников толковых сделать не смог!
- Верно говоришь! Вот был бы Доло жив!
Лонцо вздрогнул, услышав имя отца, и поставил нетронутый кубок.
- Да уж! Вот у кого было золотое сердце и стальная рука!
- У Доло, видно, кровь почище была, - веско проговорил старец с колоритной горской внешностью. - Я столько герцогов на своем веку повидал, а Локо лучшим был!
- И то верно, - громыхнул молодой вояка. - Вот кабы Локо живого и на трон!
- Слава и память герцогу Локо! - выкрикнул какой-то худощавый юнец, подняв кубок.
- Слава и память герцогу Локо! - громыхнул весь зал, и все кубки и кружки были залпом осушены.
Вирин вернул на стол опустошенный кубок и посмотрел на друга. Лонцо смотрел сквозь пространство невидящим взглядом карих глаз. Его кубок так и остался полным.
- Ты не выпьешь за брата?
Лонцо вздрогнул и перевёл взгляд на музыканта. Тот казался чуть захмелевшим.
- Я выпью за его память только тогда, когда сделаю во имя этой памяти что-то достойное, - твёрдо проговорил Дорский.
Летняя резиденция императорской семьи Лагодола встретила двух путников опущенными решётками и отрядами стражи. Такку друзья проехали ещё затемно, опасаясь, что герцога Дорского здесь могут узнать в лицо. Теперь они стояли у подножия холма, вершину которого венчал старинный замок. Рассветные лучи серебрили покрытую инеем траву и мрачноватый серый камень.
- Что будем делать? - спросил Вирин, глядя, как решётка парадного входа поднялась, выпустив богато одетого всадника, и сомкнулась обратно.
- Можно попробовать через калитку для прислуги. Она, конечно, тоже охраняется, но к прислуге не особенно приглядываются.
- Не особенно мы на слуг похожи, - заметил Вирин.
- Ну… можно переодеться… Стой! Я вспомнил. Езжай за мной, - Лонцо тронул коня и двинулся вокруг холма к тому месту, где его огибала узкая, но глубокая речка Льдинка.
