- Слышал я эту чушь. Только Раданцы богаче не стали. Не знаю, кто тогда отправился под топор, но Тетерев как грабил, так и грабит. Просто искать его пять лет назад перестали, - бывший трактирщик добавил к сказанному несколько слов отборной горской ругани.
- Вот как. А вы Тетереву чем не угодили? - спросил Вирин, спешившись рядом с другом.
- Не заплатил ему, - прорычал толстяк. - Я не считаю, что если смог открыть своё дело, то обязан делиться с бездельниками, у которых кроме ржавого оружия ничего нет.
- У них ещё есть покровительство герцога Раданского, - тихо добавил музыкант и сказал уже громче. - То есть, твою таверну сжёг Тетерев?
- Он самый, чтоб его дархи по частям разобрали.
- Занятное пожелание, - усмехнулся Вирин. - Я, собственно, и не сомневался в том, что его не казнили. Часто его банда в этих краях появляется?
- Почти каждые два дня. Тетерев обещал вернуться и посмотреть на мое лицо, так что я хочу сейчас найти всё, что можно спасти и унести от сюда ноги. И вам советую, - трактирщик снова опустил фонарь, вглядываясь в угли.
- По-моему, не успеем, - поморщился музыкант, прислушавшись.
Туман чуть расступился, пропуская дробный топот копыт.
- Может, это кто другой? - Лонцо вгляделся в тёмную мглу.
- Может, - согласился трактирщик, выуживая из обломков какую-то железяку, служившую при жизни ни то кочергой, ни то элементом каминной решётки.
- Нас никто не держит, - тихо заметил Вирин.
- Собака погонится только за убегающей кошкой, - возразил Лонцо. - Кроме того, этот человек безоружен. Сколько у Тетерева людей? - вопрос был обращён уже к трактирщику.
- Обычно не больше четырнадцати, - отозвался тот. - Он считает «четырнадцать» счастливым числом.
- Дважды семёрка должна быть счастливым числом убийцы, - проворчал герцог, расстегнув ножны.
- Они хотели только толстяку в лицо посмотреть. Может быть, им будет достаточно насладиться его отчаянием? - едва слышно предположил музыкант, однако трактирщик его услышал.
- Тетерев не увидит моего отчаяния, - холодно проговорил он, заставив юношу покраснеть.
- Я думаю, ему в любом случае не нужны свидетели, так что, скорее всего он пожелает увидеть ваше лицо мёртвым, - герцог встал спиной к уцелевшей опоре.
Его вдруг охватило какое-то холодное спокойствие, словно к ним приближалась не бандитская шайка, а отара овец. Режущий уши свист рассёк ночь, и четырнадцать всадников лихо осадили коней у темнеющей бесформенной кучи. Фонарь к этому моменту был потушен, и трое защитников сгоревшей «крепости» затаились в темноте у обугленных опор.
- Похоже, толстяк сбежал, - хохотнул один из верховых.
- Запалите фонарь, посмотрим. Может, забился под какую кучу и дрожит от страха, - пророкотал низкий грудной голос, который Лонцо сразу вспомнил. Вспомнил он и лицо.
Дорскому тогда было лет десять, и его первый раз взяли на королевскую охоту. Граф Ло, мужчина медвежьего сложения и с маленькой чёрной бородкой, слыл великолепным охотником и лучшим в Радане наездником. Двадцатилетний Тагор тогда только получил титул, и охота, кажется, была в его честь.
- Забери его Седьмая, - едва слышно прошипел Лонцо.
- Одумался? - тихо фыркнул Вирин, сжимая рукоять жреческого меча. - Поздно.
- Не в этом дело, - отозвался Лонцо. - Я его помню. Так что, возможно, и он меня.
- Значит, бежим? - с надеждой спросил музыкант и по лицу друга понял, что надежда не оправдалась. - Тогда хотя бы лицо не показывай.
- Ты предлагаешь мне драться в промокшем плаще с капюшоном? - огрызнулся герцог, осторожно освобождаясь от сковывающей движения материи.
- Вы не обязаны защищать меня, - прошептал трактирщик и заработал гневный взгляд Вирина и непонимающий - Лонцо.
- Их больше, и они не правы. Этого достаточно, чтобы человек чести обнажил меч.
- Но вы даже имени моего не знаете, - удивился толстяк.
- Вы моего - тоже. Если выживем, познакомимся. Вирин, постарайся не пустить их мне за спину. А спешиться им придётся. На этих обломках и горный тур ноги переломает.
В этот момент бандитам удалось зажечь отсыревшие фитили. Три жёлтых огонька разогнали влажный мрак, и пятеро рослых молодых парней, спешившись, двинулись к бывшей таверне. Жёлтые блики сперва скользнули по фамильному клинку Горуа и лишь потом выхватили три бледных решительных лица. Пятеро удивлённо замерли. Потом один из них взглянул на трактирщика и раскатисто расхохотался.
- Защитников себе подобрал знатных! А что так много? Целая армия против четырнадцати нас?
Остальные четверо поддержали шутку дружным хохотом.
- Что-то я в лице толстяка покаяния не наблюдаю, - заметил, отсмеявшись, бандит. - Надо бы нарисовать.
