– Ты? Ты ничто, ты дубликат. Анатолия-Младшая.
– Ах, Айша, ты слишком долго живешь на этом свете. И, похоже, выживаешь из ума. Неужто ты и впрямь думаешь, что я покину свои земли и не оставлю ничего, кроме ракушки, чтобы защитить своих детей? Вспомни Ниневию, поверь, это я, и я приказываю тебе явиться!
В комнате зажегся свет, внезапное пламя, потухшее, но потом уверенно возродившееся из облака. Из того же облака в комнату шагнула женщина в обычной футболке и джинсах. Джек ожидал чего-нибудь отвратительного и страшного или нежного и сладострастного. Когда возникла человеческая фигура, он припомнил рассказ о тридцати тысячах мужчин в психушках Марокко. Но из облака вышла Лейла,
– Ах, Джек, – сказала она. – Айша вернула меня. Она нашла меня и привела сюда. У нас ведь одно имя, Лолла Лейла. Джек, я думала, что никогда больше тебя не увижу. Я люблю тебя. Я так тебя люблю!
Джек застонал. Одним движением руки в перчатке он выхватил свой нож из ящика нулевой гравитации и вонзил его по рукоять в грудь Лейлы.
Ящик Зеро приводит все находящееся в нем к абсолютному нулю – все молекулы, запертые в абсолютном безмолвии, замороженные настолько, насколько позволяет природа.
«Лейла» взглянула на нож в своей груди, потом на Джека и прошептала:
– Как ты мог…
А потом рассыпалась, как треснувшая ледяная скульптура. Обломки падали на пол, словно прогоревшие угольки костра, который пылал слишком долго. И вскоре совсем исчезли.
Все, вынутое из ящика Зеро, снова нагревается через семь секунд. Когда Джек выхватил нож, он принял на себя ответственность за дальнейшие события. Теперь же он просто смотрел на пол, куда падали огненные куски. Через минуту он подобрал нож и спрятал его в чехол.
Арчи подошел к нему, смотря так, как будто заново знакомился с непонятным ему человеком. Джек не поднимал глаз.
– Эфенди, – спросил Арчи. – Как вы догадались… откуда вы узнали… что стоявшая перед вами Лейла – не ваша жена?
Джек не ответил, его губы тронула легкая улыбка.
– Может, я внесу ясность, – вступила Кэролайн. – Я никогда не встречалась с миссис Шейд, но знаю ее по рассказам Джека. Если бы она вернулась из мертвых, то никогда не сказала бы: «Ой, Джек, я так люблю тебя». Скорее что‐то вроде… – В ее голосе зазвучал нью-йоркский выговор: – «Ты, проклятый сукин сын! Полтергейст меня прикончил, и это твоя вина!»
Джек поднял голову, улыбнулся Кэролайн и кивнул.
А потом он повернулся к Арчи. Он хотел спросить, изменилось ли что‐нибудь со смертью Айши. Но в этом не было необходимости. Волшебная мазь на веках все еще действовала, и он увидел, что никаких изменений не произошло. Тело джинна казалось скованным и хрупким, внутри тлел слабый уголек. Джек посмотрел в окно – по городу мерцали те же слабые вспышки, которые он наблюдал раньше.
Он потупил голову, на минуту прикрыл глаза, потом повернулся к Арчи.
– Мне очень жаль. Мне так жаль. Я-то думал, что я… мы… сможем… Что, уничтожив ее, мы освободим… – он запнулся. – Чер-рт!
– Позора нет, эфенди, – сказал Арчи. – Только почет.
Джек не ответил, но покачал головой.
Вдруг его позвала Кэролайн:
– Джек, сюда, скорей!
Джеку не хотелось двигаться с места.
– Что? – отозвался он.
– Посмотри на горгулий.
Под взволнованными взглядами джинна и наставницы Джек подошел к окну. Он смотрел поверх крыш на здание компании Крайслер, где серебристые горгульи выступали из‐за углов башни. Перемены так и бросились в глаза – исчезли тусклость и уныние, горгульи переливались на солнце, и их сияние превосходило обычный блеск металла.
А потом они запели. Созвучия, напластовывающиеся друг на друга, мелодии вне человеческого восприятия. Джек чуть не упал навзничь, судорожно вцепившись в подоконник. Он взглянул на антенну Эмпайр-стейт-билдинг, сияющую всеми цветами радуги.
«Свободны, – подумал он. – Песни вернулись к певцам».
Ему хотелось кричать от радости, но он едва стоял на ногах.
Ох уж эти песни…
И джинны. Он снова окинул взглядом город, увидел вспышки огня, возродившегося к жизни повсюду: в офисах и домах, школах и автобусах, в людях и собаках, в странниках и крысах.
Он повернулся к Арчи, но дикая вспышка пламени ударила по глазам ярче, чем само солнце. Он болезненно зажмурился, но пламя доставало его сквозь веки.
– Ну, хватит! – Анатолия положила руку ему на плечо. – Вы оказали миру великую услугу. Глаза можно открыть.
«Она меня ослепила», – подумал Джек.
Где-то глубоко внутри зашевелилась злость, но благодарность наставнице развеяла его сомнения.
– Благодарю вас, – прошептал он.
Анатолия кивнула. Джек повернулся к Арчи. Великий князь джиннов снова принял облик элегантного бизнесмена.
Арчи прижал ладони к сердцу.
– Эфенди, Магистр. Отныне и навеки все джинны будут неустанно вас благодарить и почитать. Хабиб. Наш лучший друг.
С этими словами джинн исчез.
– Джек, мисс Хаунстра. Мне тоже пора, – заявила Анатолия. – Джек, передайте мои извинения мисс Яо за причиненные неудобства. Боюсь, мы с ней не увидимся.
– Минуточку, – остановила ее Кэролайн.
