Когда мы подошли к туру вопросов и ответов, каждый выкарабкивался как мог. Маноло бросили в лицо экономический кризис, какую-то неизвестную мне страницу из истории нефтяных договоров и североамериканскую помощь никарагуанскому диктатору [56], хотя самым худшим для него был момент, когда Каролина – моя Каролина – угрожающе потребовала от него сознаться, принадлежит ли он или нет «Опусу Леи». Маноло напустил на себя вид
После долгого и бурного подсчета голосов Маноло вышел победителем с перевесом лишь в один голос, и пока его сторонники распевали, приложив руку к сердцу, национальный гимн, мои – пели чересчур интернациональный марш, выбросив вверх кулаки. Каролина прочувствованно обняла меня, и во взгляде ее синих глаз я прочел, что она гордится мной, что для нее я выиграл, и не надо огорчаться по поводу разницы в один голос, потому что «всегда найдется какой-нибудь дурень, понимаешь?». Я видел, как она была рада, и потому не решился признаться, что я постыдился голосовать за самого себя, и поэтому проголосовал за Маноло.
Никогда до той поры я не был знаменитым и никогда не пользовался успехом, но благодаря этим проигранным выборам все стали со мной здороваться, некоторые девчонки просто осчастливили меня, назвав «таким великолепным», и неожиданно я почувствовал, как весь белый свет с придыханием муссирует мое
К несчастью, любое везение когда-нибудь заканчивается, не прошло и двух часов после выборов, как Каролина передала мне срочное извещение от наблюдателя из Студенческого центра, имевшего парочку критических замечаний, которые он хотел изложить мне. И чего же хотел наблюдатель высказать мне после столь блестящей диалектической битвы? И как же так случилось, что этот наблюдатель был другом Каролины?
Студенческий центр оказался довольно-таки задрипанным местечком, где – за исключением сломанного мимеографа [58] – не оказалось ничего истинно ценного. Там меня поджидал наблюдатель факультета гуманитарных наук, костлявый тип, одетый во все черное, в круглых очечках, похожий на макаронических персонажей со старинных литографий [59]. Его приветствие вряд ли можно было назвать очень радушным: «Ты хорошо вляпался, дружище. Что у тебя за ячейка? Кто поддерживал твою кандидатуру?»
Его вопросы в один миг смели глупую улыбку с моего лица. Куда это я вляпался? Что там такого было с моими ячейками? Неужели он не видел, что почти половина моей группы поддерживала меня? Как бы то ни было, можно представить, с каким идиотским видом я смотрел на него, когда его прорвало.
Военная диктатура уже дышит на ладан, и народные организации должны действовать согласованно, чтобы обострить противоречия буржуазного государства, компаньеро. Профсоюзы Католического университета претендуют на боевую траншею в авангарде борьбы, и для этого необходимы делегаты, которые не подрывали бы дисциплины внутренней структуры. Почему ты полез на выборы без партийной поддержки, компаньеро? Твоя поспешность сорвала выдвижение другого согласованного кандидата, который решил самоустраниться, чтобы не дезориентировать избирателей прогрессивного направления и продолжить подрывную работу – тихой сапой, компаньеро, – среди неопределившейся части студентов. Кроме того, почему ты взял на себя обязательство препятствовать тому, чтобы по причине забастовки распустили университет? Неужели ты не знал, что забастовка – единственное средство борьбы, единственное в этом смысле, компаньеро? В довершение ко всем бедам, экспроприированные средства печати ни в коем случае нельзя возвращать буржуазии, а этот польский электрик – порядочная сволочь и заслуживает пожизненного заключения как контрреволюционер. Наконец, ты напортачил еще и в том, что наговорил всяких глупостей товарищам из университета Сан-Маркос, которые, наверно, в этот самый момент на своем собрании смеются над демократически настроенными студентами, радеющими за народное дело, то есть и за народное дело Католического университета, компаньеро.
